– Чувство собственного достоинства – концепция красивая, но что, если бы они сделали неправильный выбор? Как та первая группа. Если не останется биологического вида, способного хотя бы увековечить подобный идеал, то каков смысл?
– Почему вы не убили меня?
Пилчер улыбнулся, словно обрадовавшись, что Итан наконец затронул эту тему. И вытянул шею.
– Слышите?
– Что?
– Безмолвие.
Птицы притихли.
Опершись о колени, Пилчер не без труда поднялся на ноги.
Итан тоже встал.
Лес внезапно умолк.
Пилчер достал из-за пояса пистолет.
Отстегнув от пояса рацию, поднес ее к губам:
– Поуп, возвращайтесь, прием.
– Угу, прием.
– Где вы, прием?
– В двухстах метрах к северу. Все в порядке, прием?
– У меня такое чувство, что пора удирать в горы, прием.
– Вас понял. Иду. Конец связи.
Пилчер направился к поляне.
Вдали за спиной Итан услышал треск хвороста и шелест листвы под ногами Поупа и Пэм, поспешивших в их сторону.
– Для меня было немалым делом, Итан, отвезти вас сюда, за сто тридцать миль, к руинам Бойсе. Надеюсь, вы оцените этот жест. У нас была толика проблемных жителей за эти годы, но подобных вам – ни одного. Как по-вашему, что я ценю больше всего?
– Понятия не имею.
Итан уже увидел за дубами луг. Рыжие листья лениво спархивали с ветвей на землю.
– Контроль. В Соснах есть подпольный контингент, изображающий покладистость и умиротворение. Но втайне вынашивающий планы захватить власть. Назовем это… восстанием. Бунтом. Они хотят вырваться на свободу, распахнуть занавес, поменять ход вещей. Вы же понимаете, что это означает конец Сосен. Наш конец.
Они вышли из-за деревьев. В сотне ярдов впереди вертолет сверкал своей бронзовой краской в лучах предзакатного солнца.
В уголке сознания Итана шевельнулась мысль: «
– И чего же вы хотите от меня? – спросил Итан.
– Хочу, чтобы вы мне помогли. Вы обладаете редчайшим набором способностей.
– И почему это у меня складывается впечатление, будто вы намекаете, что выбора в этом вопросе у меня нет?
– Ну конечно же, есть.
Ветерок ласкал лицо Итана, пригибая луговые травы к земле.
Они дошли до вертолета, и Пилчер, распахнув дверцу, дал Итану забраться внутрь первым.
Когда они уселись друг напротив друга, Пилчер сказал:
– С момента, когда вы очнулись в Соснах, вы только и хотели, что вырваться оттуда. Я даю вам такую возможность плюс дополнительный бонус. Прямо сейчас. Оглянитесь.
Оглянувшись поверх спинки сиденья на грузовой отсек, Итан отдернул занавеску.
На глаза навернулись слезы.
Оно было там все это время – брутальное осознание, которому он не позволял даже выглянуть на поверхность. Если сказанное Пилчером правда, ему уже никогда не увидеть близких. Они станут немногим больше, чем древними костями.
А сейчас – вот они – Тереза и Бен, в беспамятстве примотанные к носилкам с черной дорожной сумкой между ними.
Его малыш совсем не похож на малыша.
– После того как я погрузил вас в анабиоз, я изучил вашу подноготную, Итан. Подумал, что у вас есть настоящий потенциал. И потому отправился за вашей семьей.
Итан утер глаза.
– Сколько они пробыли в Соснах?
– Пять лет.
– Мой сын… он…
– Ему уже двенадцать. Они оба прекрасно ассимилировались. Я думал, будет лучше, чтобы они стабилизировались и обосновались, прежде чем пытаться вернуть вас.
Итан даже не трудился скрыть охвативший его гнев.
– Так почему ж вы столько ждали? – грозным рычанием вырвались у него слова.
– Я и не ждал. Итан, это наша третья попытка с вами.
– Как такое может быть?
– Одним из последствий анабиоза выступает ретроградная амнезия. Всякий раз, когда вы приходите в сознание, ваш рассудок возвращается к состоянию накануне первой приостановки жизнедеятельности. В вашем случае – к автокатастрофе. Хотя, как я подозреваю, некоторые воспоминания удерживаются. Может быть, возвращаются во сне.
– Я уже пытался бежать и прежде?
– В первый раз вы переправились через реку, и аберы едва вас не прикончили. Мы вмешались, спасли вас. Во второй раз мы позаботились, чтобы вы отыскали свою семью, полагая, что это могло бы помочь. Но вы попытались убежать вместе с ними. Едва не погубили всех.
– Так что на этот раз вы взялись за мой рассудок?
– Мы подумали, что если сможем спровоцировать психоз, то, может статься, у нас будет шанс. Накачали вас мощными нейролептиками.
– Мои мигрени…
– Мы даже пытались использовать против вас перенесенные вами пытки.
– О чем это вы?
– Я располагаю вашим армейским личным делом. Вы доложили о том, что произошло с вами в Фаллудже. Мы пытались воспользоваться этим во время допроса у Поупа.
– Да вы… больной.
– Я даже не предполагал, что вы проникнете в бункер. Мы собирались просто оставить вас на растерзание аберам. Но едва я увидел вас стоящим в «Консервации», меня осенило. Вы упорны. Сражаетесь до конца. Вы никогда не смиритесь с реальностью Заплутавших Сосен. Я понял, что нужно перестать бороться с вами. Что из обузы вы можете превратиться в ценное достояние.
– Почему вы просто не сказали мне обо всем этом?
