– Нас сразу же остановят, – ответила Йец. – Никто не может направляться к Тиберу незамеченным.
– Но космос большой. Допустим, мы совершаем несколько гиперпространственных прыжков, при этом мы можем оказаться в любом месте, там, где нас не ожидали.
– Это невозможно. Гиперпрыжки никогда не выбрасывают корабли в любое место, они позволяют двигаться лишь вдоль сети определенных линий. Любая развитая цивилизация умеет контролировать те линии, которые дают возможность достичь ее планеты. Или планет. Земляне пока не достигли этого уровня. Если мы начнем двигаться в гиперпространстве, нас сразу же остановят и заставят вернуться.
– В таком случае мы попробуем, – сказала Капитан. – Все равно, здесь нас должны были направить по одной из трасс, но этого не случилось. Поэтому мы будем двигаться так, как нам хочется.
Первый прыжок всегда переносит корабль на очень большое расстояние, хотя этот прыжок всегда очень неточен. Чем дальше мы перемещаемся, тем труднее попасть в нужную точку. Для первого прыжка «Гордый» воспользовался свободным гипертерминалом распределительной станции, никто не мешал людям сделать это.
Они вышли из гиперпространства совсем близко от центра Галактики. Здесь космос не был черным, он светился как земное небо в жаркий летний день. Несколько громадных газо-пылевых облаков пересекали все пространство обзора, фиолетовых, желто-красных по краям.
– Как видишь, никто не собирается останавливать нас, – сказал Капитан. – Многое изменилось за пятьдесят лет. Ваша система защиты либо устарела, либо просто стала не нужна. Мы подождем здесь еще несколько дней, и, если никто не свяжется с нами, то продолжаем двигаться к Тиберу. Подождем просто из вежливости, лично я уверен, что никому мы не нужны. Пока займитесь чем-нибудь.
Денисов занялся тем, что принялся учить громадного Тома читать и писать. Это существо, хранившее в памяти довольно много информации, было совершенно неграмотным. Йец села за чтение книг и журналов, которые она позаимствовала в больших магазинах станции. Как книги, так и журналы, все состояли из одного плотного листа, на котором прокручивались тексты и иллюстрации, с помощью простого перемещения пальца. Капитан рисовал и решал шахматные задачи. И днем и ночью демоническое сияние неба заливало каюты и коридоры «Гордого», действуя людям на нервы, почти сводя их с ума.
– Том, выйди! – приказала она.
Том собрал тетради, сунул за ухо карандаш, и вышел, ни слова не говоря.
– Что случилось? – спросил Денисов.
– Ничего. Меня это выводит из себя, меня это бесит. От этого света я не могу укрыться даже во сне. Он мне снится. Мне снится сияющее небо над Тибером, которое отражается в сияющих реках, ручьях, стеклах, зеркалах и глазах.
– Капитан сказал, что свет такого спектрального состава вредно действует на нервную систему. Но это временно, это пройдет через несколько дней.
– Я нервничаю не потому. Кажется, я столько всего видела, что уже ко всему должна привыкнуть и не волноваться по мелочам. Я боюсь возвращаться на Тибер. Я нервничаю, как школьница перед первым экзаменом. Я не могу успокоиться. Успокой меня, скажи что-нибудь.
– Это все ерунда, – сказал Денисов. – Расслабься и забудь. Такое бывает. Мы прилетим, и ты увидишь, что ничего не изменилось. Ты снова будешь дома. Чего тебе бояться?
– Я боюсь того, что не окажусь дома, – возразила она. – Система безопасности Тибера отключена, мертвых не отправляют на кладбища, а книги, которые я читаю, устарели на двадцать лет, хотя их содержание должно регулярно обновляться, это написано на задней стороне обложки! Что все это значит? Все это было просто немыслимо в мое время! Жизнь изменилась настолько, что я могу не вернуться на родную планету. Она стала мне чужой. Я боюсь, что у меня нет больше дома.
– Скорее всего, ты ошибаешься. Но я боюсь тоже.
– Ты?
– Конечно. Я боюсь, что потеряю тебя. Здесь мы одни, и выбор у тебя небольшой, но пройдет несколько дней, и ты встретишь своих, и я для тебя буду совсем не нужен. Я правильно говорю?
– Нет, – она легко и непринужденно прикоснулась губами к его губам, затем отстранилась и посмотрела будто сквозь него. – Нет, никогда. Ты ведь обманул меня тогда, на безымянной планете. Помнишь?
– Неужели у меня получилось?
– Если честно, то не очень. Я разгадала твой замысел. Но то, что ты согласился отправиться ради меня на Тибер, вернуть меня домой и, может быть, навсегда потерять, это для меня значило очень много. Вряд ли я когда-нибудь встречу другого такого мужчину. Хотя ты, конечно, бревно неотесанное, и все такое, но ты лучше всех, честное слово.
– Я счастливейший человек в Галактике, – сказал Денисов. – Я не верю своим ушам. Повтори, пожалуйста.
– Не дождешься. И вообще, я не за этим пришла. Я пришла сказать, что Капитан тоже нервничает. Он ведь не зря устроил эту остановку. Он думает.
– О чем?
– Откуда я знаю, о чем? Он ведь мне не говорит. Но, если уж он нервничает, значит, есть на то причины.
