– Коснись его указательным пальцем. Видишь? Теперь, в зависимости от того, как ты повернешь палец, изображение будет поворачиваться. Если ты нажмешь сильнее, то продвинешься вперед и в глубину. Этому нужно учиться, но у нас, на Тибере, это умеет делать каждый ребенок. Вот, например, ты сфотографировал меня. Теперь ты можешь осмотреть меня со всех сторон, сзади, сверху, как угодно. Ты можешь увеличить изображение. Если тебе надоело смотреть на меня, можешь передвинуться в дальний конец зала и посмотреть, что там лежит на полках. Все это есть на фотографии. Ты должен лишь правильно двигать пальцем. Попробуй.
Денисов попробовал, изображение быстро передвинулось. Теперь фотография показывала кусок стены и пола.
– Ну, не все сразу, – сказала Йец. – Постой, что это?
– Где?
– Этот блестящий предмет на полу. Не может быть!
Она взяла снимок и быстро увеличила нужный предмет.
– Что с тобой? – спросил Денисов. – Что случилось?
– Это идентификационный чип, – ответила Йец. – Тиберианцу он заменяет документы. На него копируется память и персональный опыт. Когда мы умираем, этот чип отправляется на планету-кладбище, и там сознание человека продолжат жить вечно. Но если чип оказался здесь… Он лежит у стены, сразу за тем прилавком.
Она положила снимок, обошла прилавок и подняла с пола маленький блестящий предмет.
– Это значит, – сказала она, – что человек умер, но его сознание не попало на планету-кладбище. Это совершенно дико и невозможно. Насколько я знаю, этого не случалось никогда.
В этот день Вера осмотрела несколько отделов медицинского центра и оставалась в восторге от увиденного.
– Мы срочно должны перенести больного сюда, – сказала она.
Больной представлял собой скелет с остатками мышц и связок и живыми органами внутри. Он был жив только потому, что робот-паук продолжал поддерживать его жизненные функции. Тем не менее, эти функции постепенно угасали. Сердце билось все реже, легкие раздувались неравномерно, какими-то рывками, порой они переставали двигаться на целую минуту или даже больше.
– Мы не собирались оставаться здесь долго, – возразил Капитан. – А быстро он не поправится. Если мы перенесем его в какой-то из медицинских отсеков, нам придется застрять здесь на несколько месяцев.
– Я как раз хотела попросить вас немного задержаться, – сказала Вера, – я сегодня столько всего увидела, и еще намного больше не видела. Здесь такая медицинская аппаратура, что за любой из приборов наши медики бы продали душу дьяволу. Я вот только что зашла в сектор клонирования; я все-таки специалист и могу сказать, для чего предназначены приборы; там есть такие вещи, которые вы себе и представить не можете.
– Охотно верю, – сказал Капитан.
– Здесь есть ландшафтная секция, кусочек настоящей природы. Вероятно, для психологической разгрузки. У меня такое предложение: вы оставляете больного здесь, вместе со мной. Когда-нибудь вы за мной вернетесь.
– А если мы не вернемся?
– А если нет, я не буду расстраиваться. Я спокойно проведу остаток своих дней здесь, потому что здесь совсем неплохо. Имеется все необходимое для жизни, для хорошей и спокойной жизни.
– В одиночестве люди сходят с ума.
– Я не буду в одиночестве. Нас будет двое.
– Но если он умрет?
– Он не умрет. С этой аппаратурой я заставлю его жить. Кроме того, у меня есть свой интерес. Я предпочитаю никуда не лететь. Я остаюсь.
– Какой интерес?
– Это мой персональный секрет.
Несколько часов спустя могучий Том перенес пациента в медицинский отсек. Скелет открыл глаза и шевельнулся, как только его подключили к аппаратам.
– Ты меня слышишь? – спросила Вера. – Если слышишь, то моргни.
Веки на лице человека оставались почти целыми.
Прошло несколько секунд и, наконец, человек моргнул.
– Желаю удачи, – сказал Капитан. – Сердце мне подсказывает, что мы не задержимся на Тибере навсегда. Скорее всего, мы все-таки вернемся.
– Я буду ждать, – ответила Вера, – но не нужно слишком спешить.
Перед самым возвращением на корабль Тома отчего-то стошнило. Он отошел в сторону и вырвал прямо на пол.
– Что с тобой? – встревожилась Вера.
Том покачал головой.
– Все в порядке.
Личинки Зеленого Солту, до этого времени спавшие внутри его тела, теперь оказались снаружи. Пока что они были очень маленькими, в несколько миллиметров длиной. Но постепенно они подрастут, размножатся и инфицируют всю большую станцию. Часть личинок еще осталась в организме Тома. Придет время, и они тоже выберутся наружу.
К Тиберу вели несколько космических трасс, каждая из которых означала долгий путь со многими обязательными остановками, проверками, и другими бесполезными потерями времени. Чем ближе к Тиберу, тем более оживленным становилось движение на трассах, и тем большее время пришлось бы тратить в очереди, ожидая, пока другие корабли пройдут разные виды контроля. Это в теории. Но на самом деле все шесть трасс оказались свободны. Люди могли выбрать любую из них, никто не мешал им это сделать.
– Что случится, если мы не воспользуемся ни одной из этих трасс? – спросил Капитан.
