– Что-то вроде. Но у меня нет доступа, так что много он мне все равно не скажет. Ага. Последний человек покинул станцию семнадцать лет назад. Тиберианских лет, они немного длиннее земных. Станция временно отключена.
– Почему он покинул станцию?
– Ушел в отпуск, – ответила Йец.
– Ушел в отпуск на семнадцать лет?
– Ну да. Ушел и не вернулся.
– Это последний человек. А куда делись предпоследние?
– Я не знаю. – Йец убрала руку и иглы снова втянулись. – Очень мало информации. Возможно, что станция просто утратила стратегическое значение. Она продолжала существовать, но персонала становилось все меньше и меньше. Потом последний из людей ушел в отпуск, и за время его отпуска станцию решили закрыть вообще. Ничего другого я не могу себе представить.
– Или боишься себе представить, – сказал Капитан. – Будем надеяться, что ты права. Каково население Тибера?
– Около двух миллиардов.
– Немного для большой планеты.
– У нас запрещено заводить детей после тридцати лет. Всех мужчин безболезненно стерилизуют в этом возрасте. Иначе слишком большой процент детей рождается уродами. Я же предупреждала, что некоторые местные обычаи вам покажутся странными.
– Мне ни капельки не нравится такой обычай, – сказал Денисов. – Мне совсем скоро стукнет тридцать. Кажется, мне расхотелось лететь на Тибер.
– Ты не местный, к тебе это не относится, – возразила Йец.
– А к тебе?
– Ко мне относится. Женщин стерилизуют в двадцать девять. Это особенность нашей биологии. Поздние дети обычно рождаются либо мутантами, либо с врожденными преступными наклонностями. Этому обычаю тысячи лет. Уверяю тебя, он полезен. У нас практически нет преступности. Никто не запирает квартиры. Коренные тиберианцы не имеют склонности к насилию.
– Тюрем у вас тоже нет?
– Есть, но там содержатся лишь существа других рас. Пришельцы.
– В таком случае, вы почти беззащитны перед насилием, – заметил Денисов. – Как вы будете защищаться, если вы не умеете нападать?
– Тибер отлично защищен. Автоматические системы справляются без нашего вмешательства. Они отлично справляются, уверяю тебя. Никто не может угрожать Тиберу.
Люди пробыли на станции еще несколько дней. За это время им не удалось выяснить ничего нового. Йец прошлась по магазинам и выбрала для себя несколько платьев. Роботы, вяло ездившие между рядами, позволили взять платья бесплатно.
– Как тебе нравится это? – спросила она, показывая Денисову очередную тряпку с движущимся стереорисунком.
– Разве ты еще не примеряла это?
– Нет, конечно.
– По-моему, они все одинаковы. Красивы, но одинаковы.
– Ну, ты даешь. Дело же не в рисунке. Я могу выбрать любой, я могу настроить ткань так, чтобы она отражала мое эмоциональное состояние. Все платья, которые еще не проданы, изображают спокойный осенний пейзаж. Как только я возьму это платье, рисунок сразу станет более веселым. Это психологический трюк, который привлекает покупателей. Что-то вроде подсознательной рекламы. Платья будто бы сами хотят, чтобы их купили.
– Но, если дело не в расцветке, тогда в чем? В покрое?
– Ты просто из каменного века. Покрой платья тоже может изменяться по моему желанию. А также фактура ткани. Если я выбираю опцию по умолчанию, то платье просто будет само прилаживаться к моему настроению, к особенностям моей фигуры, скрывать недостатки и подчеркивать достоинства.
– Тогда чем же эти платья отличаются?
– Они отличаются тем, как они реагируют на взгляды окружающих. Допустим, на меня смотрит человек, который мне безразличен, или не безразличен, или человек, которого я вообще видеть не хочу. Платье ведь должно выглядеть по-разному в этих случаях, правильно?
– Это уж слишком для меня, – сказал Денисов. – Я бы прошелся по другим отделам. Здесь продают оружие? Или фотоаппараты?
– Фотоаппараты на этом стеллаже. Можешь выбрать любой.
– Это, что ли? – Денисов взял в руку предмет, напоминавший большую зажигалку. – Здесь есть объектив?
– Сфотографируй меня, – сказала Йец, – просто нажми на эту кнопку.
– Думаешь, получится? Здесь же нет никакой оптики.
– Дай сюда. Я настрою авторизацию.
– Настроишь что?
– Сделаю так, чтобы эту фотографию смогли просматривать только я и ты. Для всех остальных она останется лишь пустым кусочком картона. Дотронься сюда, мне нужен твой отпечаток пальца. Вот так, хорошо. Теперь нажимай кнопку.
Денисов нажал, прибор щелкнул, из него вылетело небольшое насекомое, напоминавшее осу. Насекомое покружило поблизости и улетело вдаль. Фотоаппарат выдал картонный прямоугольник, причем такого размера, какой явно не мог поместиться у него внутри.
– Но здесь нет изображения, – удивился Денисов. – Это просто серый квадрат.
