— Самый страшный… — Ноэ уселся в кресло-качалку, предварительно убрав с сидения затянутую пяльцами вышивку, и бросил ее на стол.
Бёрнелл остолбенела.
На ткани была изображена молодая пара и мальчик лет десяти-одиннадцати.
Со светлыми волосами до плеч и гетерохромией.
— Это… это… — она сжала пальцами край вышивки.
— Да. Это я. И мои родители, — ровно произнес мужчина, раскачиваясь в кресле. — И да, их нет в живых. А все это, — он развёл руки в стороны, — Воспоминание одиннадцатилетнего бесёнка сразу после их смерти. И как можешь судить по бесконечно ясному небу и сладкому пению скворцов, в тот момент мир не рухнул мне на голову и не разлетелся вдребезги.
Он говорил все это так беспристрастно, так сухо констатировал факт гибели собственной семьи, что Лайя даже растерялась. Неужели Ноэ и правда так очерствел, или снова умело прятал эмоции за маской?
Способ выяснить это был, но девушка не была уверена в том, насколько это уместно… Нужно ли бесу сожаление смертной? Нужно ли ему вообще хоть что-то от нее?
Хотя, сколько можно сомневаться?
Или она сейчас же ломает подернутую наледью стену, что так внезапно выросла между ними, или жалеет о том, что не сделала этого всю дальнейшую жизнь.
Обойдя мужчину сзади, Лайя осторожно положила руки ему на плечи, наклонилась к украшенному серьгой уху и, вложив в свои слова всю искренность, что была в ней, прошептала:
— Ноэ, прости… Мне безумно жаль.
Покрытая легкой щетиной скула дрогнула, напрягаясь, а в следующее мгновение бес повернулся к ней, замершей так близко от него, и невесомо коснулся ее губ своими.
Лёд треснул.
========== Глава 7. Неотвратимое воздаяние ==========
… and at once I knew
I was not magnificent.
Holocene (Bon Iver)
Как вышло, что он по собственной воле привел ее в свое самое сокровенное и потаенное место?
Как вышло, что он забыл собственные убеждения о людях, и сейчас так увлекся человеком?
Как вышло, что он подпустил ее так близко?
Или же, это она его подпустила?
Просто смертная. Просто земная девушка. Что в ней было такого?
За свою недолгую, по меркам темных, но бурную жизнь Ноэ повидал разного. И людей изучил досконально. Вдоль и поперек.
Знал их слабости, их пороки, все потаенные желания и страстишки. Почти у всех они были одинаковы: похоть, жажда власти, алчность.
Сперва, человеческая ограниченность и недалекость вызывали в Локиде чувство брезгливого пренебрежения и даже отвращения, но позже он узнал смертных лучше, и оно сменилось снисходительной неприязнью. Он изучал людскую культуру и зачастую бывал крайне впечатлен, когда некоторые менее узколобые представители человечества создавали что-то недурственное.
Книги, музыка, кинематограф, живопись увлекали Локида, и бес нырял в это с головой, иногда не замечая, как проходила декада*, а то и все полвека. И пусть искусство людей значительно преображалось с течением времени, но по-прежнему оставалось занимательным для него.
Все чаще Ноэ посещал Землю, несмотря на свое высокомерное отношение к смертным. Все чаще задерживался там.
И сам не понял, в какой момент начал очеловечиваться…
А когда ассимиляция стала настолько очевидной, что не замечать ее было уже невозможно, это начало его пугать и злить.
И пренебрежение к людям вновь возобладало в Ноэ над страстью к их творениям.
Однако, в любом правиле всегда есть исключение. И таким исключением для беса был Влад. Человек, удививший и вызвавший в Ноэ неподдельное уважение и восхищение. Ставший ему добрым другом.
А теперь появилась Бёрнелл… Выбивающаяся из всего этого туполобого стада. Прыгающая выше головы. Отважная, бойкая, самозабвенно жертвенная. Готовая на все ради близких людей.
Особенная..? Может быть.
Заставляющая его делать глупости и даже идти наперекор единственному человеку, которого он не презирал.
Побуждающая его открываться, хотеть показать себя истинного.
Но проблема заключалась в том, что Ноэ с трудом вспоминал, каким являлся на самом деле.
Поэтому жонглировал своими ликами, подбирая тот, что заинтересовал бы ее. Словно взломщик, ищущий нужную отмычку к двери с хитроумным замком.
Но в последний миг передумывал и прятался за снежным занавесом бесчувствия.
Как и в этот раз.
«Слишком много мыслей, Локид…», — оборвал он сам себя, почувствовав ее руки на своих плечах. Услышав вкрадчивый и нежный голос. Ощутив ее теплое дыхание на щеке.
Ей не все равно. Ей правда жаль. Искренне.
Потому что она всегда говорила так, как чувствовала, никогда не играла в учтивость. И вообще, никогда не играла с ним.
Пора прекратить и ему.
«Пуля догоняет стрелка.»
Поворот головы, карие глаза напротив, близко. Смотрят без страха, без неприязни.
А наоборот.
И этого достаточно. Этого просто выше неба.
Больше не думая ни о чем, Ноэ подался вперед, прикрывая уставшие веки, и поцеловал ее.
Осторожно, трепетно, как не целовал еще никого. Потому что раньше никогда не боялся быть отвергнутым. Но сейчас страшился именно этого. Больше всего на свете.
Секунда, вторая, и Бёрнелл ответила…
Тонкие девичьи пальцы зарылись в волосы на затылке, притягивая мужчину ближе. И с этим простым и требовательным движением к Локиду пришло облегчение.
