— Замечательно. Верьте во что хотите. Просто развяжите Октавию и мы уйдем. Мы уйдем из лагеря навсегда, по-хорошему. Нам не нужны ваши драгоценные подачки. — он посмотрел на сестру, но ее эта идея не особо радовала. Она была в шоке. — Вам больше не придется вспоминать о нас.
Мимолетная гримаса боли мелькнула на лице Кларк, но тут же испарилась, уступив место суровой решимости. Беллами надеялся, что она сможет пережить это. Найдет себе еще одно мальчика для прогулок в лесу.
— Я так не думаю. — усмехнулся Грэм. — Не до тех пор, пока мы не найдем лекарства. Люди не должны умирать из-за твоей сестры-наркоманки.
Обвинение сделало свое дело. Тело Беллами напряглось, руки так и чесались от желания свернуть шею Грэму.
— Прекратите. — Кларк развернулась к Грэму и подняла руку. — Я хочу найти лекарства больше, чем кто-либо другой, но ты не помогаешь мне.
— Прекрасно. — отрезал Беллами. — Но я забираю ее в палатку. И никто из вас не посмеет и пальцем ее тронуть.
Он вырвался из рук, которые держали его, и схватил Октавию. Беллами глянул на Грэма.
— Ты еще пожалеешь. — сказал он низким, угрожающим голосом. Парень обнял свою дрожащую сестру и направился к палатке-лазарету, полный мрачной решимости.
Он сделает все, чтобы защитить ее. Он всегда защищал.
Это была третья проверка всего лишь за несколько месяцев. Охранники приезжали все чаще в этом году, а Октавия становилась все старше. Беллами старался не думать о том, что может вскоре случиться, но он знал, что он и его мать не смогут прятать ее вечно.
— Не могу поверить, что они додумались заглянуть в шкаф. — хрипло сказала мать, глядя на Октавию, которую Беллами уложил на диван. — Слава Богу, что она не расплакалась.
Беллами посмотрел на свою малышку-сестру. Все в ней было маленьким и миниатюрным, начиная с крошечных ножек в носочках, и заканчивая ее небольшими пальчиками. Все, за исключением, разве что, пухлых щечек и большущих глаз, который всегда блестели от слез. Разве это правильно, что двухлетняя девочка так молчалива и тиха? Неужели она как-то догадывается, что может произойти что-то страшное, если ее найдут?
Беллами присел рядом с Октавией. Девочка повернулась, смотря на него своими глубокими голубыми глазами. Парень подался вперед, чтобы прикоснуться к одной из ее черных, блестящих и кудрявых прядок. Она была совсем как та куколка, что он нашел, когда прибирался в чулане. Он подумывал о том, чтобы отдать ее сестренке, но тут же одернул себя, зная, какие большие баллы он может получить за эту игрушку на бирже. А это было сейчас куда важнее. Да и не было разумным отдавать малышке голову куклы без туловища, какой бы симпатичной это кукла не была.
Он усмехнулся, когда Октавия схватила его палец своим крошечным кулачком.
— Эй, отдай обратно. — сказал он, делая вид, что больно. Она улыбалась, но не смеялась. Он не мог вспомнить, когда последний раз слышал ее смех.
— Это было слишком близко. — пробормотала его мать про себя, ходя назад и вперед по комнате. — Слишком близко…слишком близко…слишком близко.
— Мам, все в порядке? — спросил Беллами, чувствуя нарастающую панику. Мать подошла к раковине, полной грязных тарелок, не смотря на то, что сегодняшним утром был их водный час. Беллами не успел закончить из-за прихода охранников. Нужно было ждать еще пять дней, прежде чем им снова удастся вымыть все грязную посуду.
Что-то прогремело в коридоре, а затем послышался смех. Его мать ахнула и окинула взглядом квартиру.
— Спрячь ее обратно в шкаф.
Беллами протянул руку Октавии.
— Все хорошо. Охранники только что были здесь, им незачем возвращаться.
Его мать сделала шаг вперед. Ее глаза были широко распахнуты и полны страха и ужаса.
— Спрячь ее!
— Нет. — сказал Беллами и сполз с дивана, становясь прямо рядом с Октавией. — Это даже не охранники. Просто люди, проходившие мимо. Ей не нужно снова прятаться.
Октавия тихонько хныкала, но тут же замолчала, стоило ее матери посмотреть на нее своим диким взглядом.
— О, нет, о, не, о, нет. — бормотала мать, поглаживая девочку по растрепанным волосам. Женщина прислонилась к стене и начала постепенно сползать вниз, с резким стуком приземляясь.
Беллами взглянул на Октавию, а потом медленно подошел к матери, усаживаясь на колени прямо напротив нее.
— Мам? — новый вид страха закрался в него, отличный от того, который он испытывал при проверке. Этот новый страх был холодным, и, казалось, выползал прямиком из его желудка, превращая кровь в лед.
— Ты не понимаешь. — она глядела куда-то позади головы Беллами. — Они собираются убить меня. Собираются забрать тебя и убить меня.
— Забрать куда? — голос Беллами дрожал.
— Обе мы жить не можем… — прошептала мать. Ее глаза расширились еще больше. — Не можем. — она моргнула и перевела взгляд на Беллами. — У тебя не может быть, и сестры, и матери.
