— Кха! Хрр! Ыыы! Пшш! — Гаркун и Нил, не в силах вымолвить ни слова, судорожно вращали глазами, пытались втянуть в себя воздух, сучили в воздухе пальцами, но всё же смогли бережно поставить посудинки на стол. Пустые. Нил хлопал глазами, а по носу Гаркуна катилась слеза.
Сучок вовремя вспомнил наставление Бурея, которым тот сопроводил свой подарок, потому пережил знакомство с яблоневкой с меньшими потерями, чем его приятели. Опрокинув чарку, он резко выдохнул, скривился, наугад схватил со стола кусок еды и сунул в рот, после чего приступил к спасательным мероприятиям. Первым делом сунул закуску в судорожно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы сотоварищей и, проследив, чтобы они донесли её до ртов, занялся чарками. Резво разлив брагу из стоявшего возле Нила жбана, старшина подсунул чарки поближе к Гаркуну и Нилу. Те тут же ухватились за них и опрокинули в себя. Краснота начала медленно сходить с их лиц.
— Крепка, зараза! — первым опомнился Гаркун. — Как делаете такое?
— Не знаю. Серафим за болотом в добычу взял и вот, угостил. Сказывал, что мастера по этому делу тоже с собой привели. Теперь понимаете, какой он золотой человек? — Сучок подмигнул приятелям.
— Да-а, княжеский подарок! — отдышавшийся Нил вытер слёзы. — Как железом калёным продрало! И жрать охота! — с этими словами плотник вцепился в кусок копчёного мяса.
Все последовали его примеру. Некоторое время слышалось только сосредоточенное чавканье.
— Ну что, по третьей? — Сучок первым нарушил молчание. — Только вы, други, перед тем как пить, выдыхайте. Это меня Серафим научил.
— Давай! — чарки со стуком встали перед бочонком.
— За что пить будем, старшина? — Гаркун, предусмотрительно вооружившись закуской, решил вспомнить о традициях.
— А за то, чтоб нам больше не ругаться и морды друг другу не бить! — язык Сучка уже начал чуть заметно заплетаться. — Вот ты, Гаркун, муж правильный, можно сказать, нарочитый!
— И ты, Сучок, не промах! — не остался в долгу тот.
— Ну, чтоб не лаяться! — подытожил Нил. — Вздрогнули!
В этот раз все старательно выдохнули и питьё пошло в глотки плотников гладко. Закусив, собеседники откинулись от стола и переглянулись. Надо было о чём-то говорить, но о чём? Две пары глаз сошлись на Сучке, как будто говоря: "Ты сюда на разговор созвал, так не томи".
Старшина понял невысказанный вопрос. Подарок Бурея замечательным образом обострил его разум и привёл в полное согласие со всем миром. Сейчас плотницкий старшина любил всех: старого друга Нила, Гаркуна, даже Швырка, поганца эдакого, и то любил. Вот такое волшебное зелье содержалось в бочонке. Оно-то и подсказало нужные слова:
— Ты прости меня, Гаркуш, что облаял тебя да в рыло съездил! Уж больно зло взяло, что твои, ровно бараны, блеют только… Ты б с ними построже, а?
— Да ладно тебе, Сучок, что было — быльём поросло! Я ж тоже в долгу не остался. Как водичка-то? — Гаркун каркающе хохотнул, разлил из бочонка и кивком головы показал, что предлагает ещё раз выпить за примирение.
Сучок в свою очередь усмехнулся, выцедил чарку, занюхал корочкой и ответил:
— А ничего, тёпленькая! Ну что, мир?
— Мир!
— А коли мир, так давай думать, как нам жить дальше? Меня боярыня твоя так ухватила — как мыш мокрый от неё ушел! Грозна-а-а! И ведь кругом права! Не поверишь, впервой кого-то из бояр видел, чтоб всё по делу…
— Боярыня, она да-а! Может! Она ж… — Гаркун оглянулся по сторонам, понизил голос и закончил, — Волхва Великая, вот! Позвала к себе и говорит, мол, хозяин я хороший, муж уважаемый, вот мне и над всеми начальствовать. А как? Я и спросил — как? Хоть робел — ууу! А она ка-ак глянет! Верите, честные мужи, чуть по-дитячьи в порты не опозорился!
— А она что? — Сучок от любопытства налёг грудью на стол.
