— Фу, ушли! Сильный у вас, христиан, наговор! Только нырять ещё надо! Без ныряния, того, не действует! Собака серая, всю харю об дно разбил — мелко! Ладно, давайте стерлядь ловить, а чуть что, так под воду и того! Всё, бредень берите!
"Три смелых рыболова", кряхтя и охая, нашарили бочонок и бредень, развернули последний и опять приступили к ловле. Некоторое время они ходили взад и вперёд по туману, а потом, когда концентрация винных паров под влиянием ночного холода немного уменьшилась, в их головы начала закрадываться мысль, что что-то здесь не так.
— Э, а вода-то где? Тут воробью по яйца! — первым озвучил общие сомнения Нил.
— Водяной, не иначе! Стерлядь бережёт! — выдал гипотезу Гаркун. — Это он воду увёл!
— Так искать надо! — махнул рукой Сучок. — Чего встали? Пошли!
— А куда? — Нил поскрёб в затылке. — Где она, вода-то?
— Там! — Старшина указал рукой то ли на север, то ли на запад.
— Двинулись, ик! — Гаркун вцепился в серёдку бредня.
Долог и тернист был путь через туман. Осока заплетала ноги неутомимых добытчиков, камни и коряги норовили свалить наземь, туман застилал глаза, но разве эти мелочи могли остановить доблестных мужей, твёрдо решивших преодолеть козни водяного и поймать так тщательно оберегаемую подводной нечистью стерлядь? Да никогда! Никакие препоны и жертвы на пути к великой цели не имели сейчас значения, даже оставленные где-то в ночной тьме порты и поршни…
Три товарища шли твёрдым шагом, а если их и мотало при этом из стороны в сторону, то только потому, что нечисть из последних сил тщетно пыталась помешать отважным ловцам. Гаркун с Нилом даже затянули какую-то бодрую песню, правда, никак не могли вспомнить слова, а потому энергично мычали.
— Левой, левой! Ррраз! Ррраз! Раз-два-три! — подсчитывал ногу Сучок, вспомнив, как это делали на плацу Михайловы отроки. Для пущего веселья он ещё в такт стучал по бочонку.
— Вода-а-а-а! — от вопля Нила в крепости проснулись все Прошкины щенки.
— Бредень заносите! — распорядился Гаркун, в свою очередь поняв, что стоит по колено в реке.
— Ну, держись, водяной! — Сучок вцепился в сеть.
— Глядите! — Лесовик вытянул руку вперёд.
Плотники взглянули в указанном направлении и обомлели. В ночном небе опять плыл огонь.
— И там! — Гаркун снова исполнил роль "чёрного вестника".
— Русалки! Опять выследили! Меня ж Алёна убьёт! И вас тоже! — Сучок схватился за голову.
— Наговор! — от рёва Гаркуна заложило уши. — Ныряем!
— Святый Боже… — начал Нил, уже летя головой в воду.
— Святый крепкий… — подхватили за ним старшина и лесовик.
— Буль-буль-буль, — отозвался из-под воды Нил, а потом с шумом вынырнул, с хрипом втянул в себя воздух и продолжил: — Святый бессмертный, помилуй нас!
— Буль-буль-буль, — поддержали его Сучок и Гаркун.
Так продолжалось довольно долго. Первым опомнился Нил.
— Всё, вылазьте! Отогнали! — возвестил он, улучив момент, когда все оказались над водой.
— Фу-у-ух! — Гаркун, пошатываясь, выбрел на берег и упал на землю.
За ним выбрались остальные. Все трое в изнеможении растянулись на прибрежной траве — борьба с нечистью отняла все силы. Даже говорить не хотелось. Становилось холодно, и зубы приятелей начали ритмично постукивать.
— Студёно, — пожаловался Гаркун.
— Согреться бы! — поддержал его Нил.
— Сейчас! — ответил Сучок и зашарил руками по траве.
Говорят, бог бережёт пьяных. По крайней мере, плотницкого старшину он точно решил поберечь. Через несколько мгновений пальцы мастера нашарили заветный бочонок. Товарищи по очереди приложились к нему. Ласковое тепло разлилось по их телам, наполняя члены силой, а сердца мужеством. Друзья переглянулись, кивнули друг другу и вновь полезли в воду.
Наконец-то появился улов. Заброс бредня принёс кучку серебристой мелочи.
— Шалишь, тинобородый! Стерлядь давай! — Гаркун аж приплясывал от нетерпения, вытряхивая сеть.
— Не боись! Словим! — Нил снова полез в воду.
— Что, опять? — Сучок устало вытянул руку в сторону вновь появившихся в небе огней. — Ну что, мужи, начали?
— Святый Боже… буль-буль-буль, — отозвались Нил и Гаркун.
Лов, периодически прерываемый душеспасительно-водными процедурами, продолжался долго. Только волшебная яблоневка придавала ловцам силы. Едва они выбрались в очередной раз на берег, как в ночной темноте заголосил петух. Морок, насланный нечистью, потерял силу, ведь каждому несмышлёнышу известно, что власть у ночной нави только до первых петухов.
Сучок, Нил и Гаркун с облегчением уселись на землю. Напряжение отпускало. Яблоневка полилась в глотки. Она-то и стала последней каплей: первым опрокинулся и захрапел Гаркун, за ним тут же последовал Нил. Старшина пытался удержать ускользающее сознание, но не смог. Последнее, что он успел увидеть, прежде чем ухнул в омут сна, была лежащая на траве шагах в шести от воды стерлядь.
