— Юлия, осмотри всех. Недужных к себе в лазарет забирай, а остальных с Ульяной.
— Слушаюсь, боярыня Анна Павловна! — едкая, как редька, юная лекарка сегодня была сама послушание.
— Все слышали? — Анна оглядела беженцев. — А коли слышали, тогда исполняйте. Что не понятно, спрашивайте у девок или у наставниц. Мужей не дёргайте! Запрещаю! Здесь в крепости хоть и не Ратное, но порядок воинский наистрожайший, как вам наставница Вера и сказала.
— Ты чего раскомандовалась, Анька?! — взвизгнула неопрятная бабёнка, которую вместе с ещё несколькими только что переправили через Пивень на пароме. — За всех баб, что ль, сама решать собралась, Лисовиниха?!
— Бабьи дела решать — на то начальные бабы есть: наставница Вея, наставница Вера, наставница Ульяна и наставница Арина, — сейчас вздорной бабе отвечала не менее чем княгиня, посчитавшая нужным заметить нечто, копошащееся у неё под ногами. — А я, покуда мой сын в походе, отвечаю в крепости за всё!
Неряха так и застыла, раскрыв рот, — такой власти в Ратном бабам от веку не давали. Притихли и остальные — не каждый день бывшая односельчанка, с которой совсем недавно перекидывались словом у колодца, оказывается хозяйкой целого городка…
Мальчонка на руках у Сучка что-то пробормотал во сне, но не проснулся, несмотря на стоящий вокруг гам, — намаялся в дороге.
— Крыгхм! — прочистил горло Макар.
— Ты спросить чего хочешь, господин наставник? — обернулась к нему Анна.
— Да, боярыня, — отставной ратник слегка поклонился. — Ежели тебе возница Харитон сейчас не нужен, у меня для него дело есть.
— Конечно, господин наставник, воинская надобность превыше всего!
— Благодарствую, Анна Павловна. — Макар вновь поклонился. — Харитоша, наставник Филимон велел, как с бабами управятся, расставляй телеги внутри крепости, как уговорено!
— Понял, сделаю! — обозник энергично кивнул. — Как все переправятся, учеников воинских тебе всех прислать, или только старшего?
— А кто там старший, не разберу отсюда?
— Так Веденя, Фаддея Чумы сын! Десятником он у них, — Харитоша указал рукой на распоряжавшегося на другом берегу парня.
— Всех пришли, только не ко мне, а к наставнику Филимону, — отставной ратник сгрёб бороду в кулак. — А Ведене скажи, пусть первый подойдёт — доложится.
— Сделаю! Наставник Филимон где обычно?
— Угу. На лавке своей… — Макар кивнул головой в сторону крепости, — а я пошёл.
— Нет, бабы, вы слыхали?! — давешняя скандалистка вновь обрела голос.
— Молчать! — Анна оборвала неугомонную на полуслове. — Юлька, куда смотришь?! Баба непраздная, растрясло в дороге — не в себе! Дай ей чего-нибудь, чтоб в разум пришла!
— Сейчас, боярыня Анна Павловна! Прости, не углядела! — Юная лекарка демонстрировала просто чудеса почтительности. — Ты приляг, тётка Аполлинария, глаза прикрой, дыши ровно, — ведунья обхватила женщину за плечи и без всякого усилия уложила в телеге. — Чувствуешь, воздух входит холодный, а выходит тё-ё-ё-плый, и ребёночек твой от того успокаивается… Чувствуешь его? Слышишь? Говорит он тебе: "Не кручинься, матушка, не волнуйся".
Баба закрыла глаза и расслабилась, тело обмякло…
Беженцы, глядя на это, впали в полное отупение. Казалось, бабы забыли даже дышать, а детишки обалдело смотрели то на Анну, то на замерших в неподвижности матерей. Лицо боярыни стало пугающе похожим на лицо её свёкра — воеводы Корнея…
— Показывай, девонька, куда идти? — Сучок нарочито громко обратился к своей упитанной провожатой.
— Чего встали, бабоньки?! — Верка Говоруха тоже сделала надлежащие выводы. — А ну, давайте ножками, ножками — не видите, что ли, детишки умаялись!
