— Цыц! Не сказал я ещё! — оборвал Бурей. — Семьи ты их не бросишь и с голодухи пропасть не дашь, знаю. Даже если б хотел их бросить — не дадут. Только ещё одно есть — с сыновьями их заместо батьки тебе придётся, да не просто так, а чтоб они, по примеру отцов, считали за честь полечь в бою, понял?
— Не, Серафим, не понял пока, но запомнил, — Сучок сосредоточенно кивнул и покосился на своего приятеля — сколько же у него личин? Снова он на себя не похож.
— Хрр, уже лучше, — осклабился Бурей. — Сразу такое не придёт. Но по запомненному и делай, а будешь делать — через себя пропустишь. Так наука тобой и станет.
— Угу, — кивнул Сучок и зашептал что-то под нос.
— Чего шепчешь-то? — Бурей повернулся ухом к плотнику. — Не разберу!
— Да спросить хочу.
— Спрашивай!
— Серафим, а как с мастерством-то нашим быть? — Сучок взглянул в глаза друга. — Ратники мы, конечно, ратники, не отказываемся, да мастерство-то у нас у всех в душе первое. И у меня тоже! Как быть? Чтобы ни тому, ни тому ущерба не было?
— А вот не знаю! — Бурей развёл руками. — Не было у нас ещё таких! Откуда Корней такое измыслил — не скажу, а уж что вам делать — и подавно без понятия. Самим вам придётся.
— Как не было? — подивился Сучок. — Вы ж все ремесленничаете, а кто и не одним ремеслом!
— Угу, — кивнул Бурей, — да только у одних ремесло под воинским делом ходит, а есть такие, что из них ратники, как из хрена дудка — тем бы ратников в охрану своего промысла наладить, мол, в сотню ратником впишусь, а воевать — шиш! А вот таких, как вы, не было, разве что Лавруха — Корнея сын, да и он блаженный какой-то.
— Вот как? — хмыкнул Сучок. — Значит, сами думать будем!
— Вот и ладно! — ухмыльнулся Бурей. — Вижу, повеселел. Так и надо! А теперь меня послушай.
— Слушаю.
— Вам сегодня тризну по павшим править, а ты знаешь, как? — физиономия Бурея приняла торжественное выражение.
— А то я поминок не справлял! — Сучок аж привстал.
— А ну цыц! — рявкнул Бурей. — Поминки, хрр, это когда бабы, визги, вопли и сопли! А на тризне воины воинам честь воздают, и там соплям не место!
— Это как?
— Хрр, а вот так! — Бурей приосанился. — Сидят, братьев погибших вспоминают: как в походы вместе ходили, как ворога вместе били, какими людьми они были… Песни поют… весёлые! В воинском умении меряются, только кровь не льют, даже каплю — не любят души павших кровь побратимов видеть!
— О как! А я и не знал, — Сучок слегка приуныл. — Да и что вспоминать-то — не воины мы, а мастера.
— Хрр, погодь порты мочить — помогу! — хлопнул друга по плечу Бурей. — И посидим, и вспомним, вы мне про них и расскажете: и какими мастерами были, и как на половцев с ополчением ходили — всё! И силой померяемся! Потешим их душеньки, покажем, что их тут помнят. А выть — дело бабье!
Сани выехали из леса и вдалеке, на острове показался Михайлов Городок.
— Кондрат, гляди, ворота закрыты, — Бурей указал рукой на крепость. — Это у вас всегда такие строгости?
— Да нет, днём открыты обычно, хотя сторожатся… — пожал плечами Сучок. — И на посаде никого — чудеса! Чего случилось-то?
Пока друзья недоумевали, показался берег Пивени. Судя по тому, что через реку шла наезженная колея, а снег был утоптан копытами, лёд встал уже прочно. О чём и сообщил сидящий на облучке холоп:
— Хозяин, накатана переправа. Ты вылезать будешь или в санях?
— В санях, — буркнул Бурей. — Вези, давай.
Возница хлопнул вожжами и направил лошадь к спуску на лёд. Но не тут-то было.
— Стой, кто идёт?! — раздалось с башни.
— Тпруу! — дёрнул вожжи холоп.
— Чо-о-о?! — рыкнул Бурей.
— Стой! Стреляю! — отозвались с башни.
Возница резво переместился с облучка в снег.
— Стоим! Стоим! — подал голос Сучок. — Свои!
— Хрр! — заревел Бурей.
— Тихо, Серафим, здесь не шутят! — ухватил друга за руку плотницкий старшина.
— Кто такие? — раздалось с башни.
— Хрр! — Бурей зашарил рукой в явном намерении откинуть полость.
— Тихо, Серафим! Подстрелят, и вся недолга! — шикнул на товарища Сучок, потом повернулся к башне и заорал: — Плотницкий старшина Кондратий Сучок и обозный старшина ратнинской сотни Серафим Ипатьевич Бурей!
— А третий кто? — отозвалась башня.
— Твою в бога вдоль, поперёк и вперекрест! — Бурей не выдержал и выскочил из саней. — Изгаляешься, сопляк?!
Хлоп! Вззз! — Болт взрыл снег под ногами Бурея.
— Ы! — отпрыгнул в сторону обозный старшина.
— Выйти из саней! — потребовала башня.
Сучок резво выскочил и за шиворот выволок из-под саней Буреева холопа.
— И руки на виду держите! — уточнила башня. — А теперь заново, кто такие?
— Плотницкий старшина Кондратий Сучок и обозный старшина ратнинской сотни Серафим Ипатьевич Бурей и с ними холоп, — выкрикнул Сучок, а потом отвернулся, пнул возницу и прошипел: — Тебя как звать?
— Буська, — проблеял тот.
— И с ними холоп Буська! — проорал плотницкий старшина.
