Группу академиков на экране сменяет портрет академика Будкера, а вслед за ним появляется похожий на французского актера Пьера Ришара мужчина с копной кудрявых рыжеватых волос, в огромных очках и с нервной улыбкой, за которой он пытается спрятать переполняющие его эмоции. -- Я хочу рассказать, -- говорит он слегка запинаясь, -- про первую лекцию по физике, которую прочел нам академик Будкер. В ту пору мы уже немножко знали о нем, что он занимался бомбой, директор Института ядерной физики, почти что Бог, лауреат Ленинской премии, пятиженец и все прочее. Первое время, только первый курс. Все напряглись, пришли по такому случаю... На экране возникают зафиксированные любительской кинокамерой кадры лекции академика Будкера. Андрей Михайлович в черном костюме, в белоснежной рубашке с черным галстукомбабочкой выглядит торжественно и подтянуто. Держа мел в правой руке, он энергично двигается у доски, артистично жестикулируя. Периодически останавливаясь в устремлении к залу, он, чеканя каждое слово, говорит: -Можно сказать, что физика переживает сейчас героическую эпоху. Такая героическая эпоха, например, была когда-то у географии в период Колумба, Магеллана и Кука. Каждое путешествие открывало целый материк или огромный остров, или огромное море. -- В это время камера высвечивает совершенно завороженные лица студентов, обращенные к лектору. Среди них девушка с челкой и в очках. Взгляд ее огромных глаз выражает ощущение ее причастности к чуду, к нереальности, к осуществлению несбыточного -- слушать самого (!) Будкера. -- Эта наука, -- между тем продолжает академик Будкер, -развивалась бурно и дошла до своего предела. Сейчас героическая эпоха у физики. Каждый день -- величайшее открытие. В течение тридцати лет одно открытие следует за другим, каждое из которых больше, чем все предыдущие вместе взятые. Потому торопитесь жить в наше время. Потому что это время героической эпохи физики. Оно может кончиться. Сегодня областью познания основных, ведущих (не конкретных) законов есть ядерная физика -- вот наша наука, которой, я надеюсь, значительная часть присутствующих через, -- с улыбкой подсчитывает на пальцах -- раз, два три, четыре, пять, восемь лет будет всерьез заниматься. Я желаю вам всем, кто этим займется, большой удачи. Кадр сменяется и на экране вновь появляется та же, что и ранее группа беседующих академиков. -- Исторически сложилось так, -- говорит Михаил Алексеевич Лаврентьев, что Академия наук долгое время не имела никакого отношения к подготовке кадров, поскольку это было монополией высших учебных заведений. Между тем еще Ломоносов прозорливо утверждал, что, -- академик на мгновенье остановился, чтобы точно воспроизвести цитату, -- "регламент академический таким образом сочинен и положен быть должен, дабы Академия не токмо сама себя учеными людьми могла довольствовать, но и размножать оных и распространять по всему государству". Вот видите, -- засмеявшись, сказал Лаврентьев, -- столько раз повторял, что и наизусть выучил. У нас, -продолжил он серьезно, -- была уникальная возможность создать высшее учебное заведение, идеально приспособленное для соединения образования с наукой. Наш университет необычен. Прежде всего, он размещается в здании гораздо меньшем, чем традиционные университеты. В чем дело? Прежде всего, здесь нет множества лабораторий -- студенты работают не на учебных приборах и макетах, а в реальных лабораториях академических институтов. Здесь не так уж много лабораторий -- большинство спецкурсов и факультативов читается прямо в институтах. Наконец, университету не нужны даже кабинеты для заведующих кафедрами -- они их имеют у себя на работе. Все это решается так просто потому, что университет расположен на территории Академгородка, в десяти -пятнадцати минутах ходьбы от институтов. Таким образом, к окончанию курса университета мы получаем законченных исследователей, знающих о последних достижениях науки буквально из первых рук, имеющих опыт работы, а иногда и публикации по избранной специальности.
-- Видите ли, -- вставил академик Мальцев, лекции которого были чрезвычайно популярны среди студентов, -- ученых часто спрашивают, в чем они видят главную цель своих исследований? Отвечают на вопросы они поразному. Создатель мирового почвоведения Докучаев считал главной своей задачей исцеление Земли. Пастер -- удлинение человеческой жизни. Но есть одна общая задача -- обеспечить подготовку научной смены. На экране опять Ром и Леафар. -- Система подготовки научной смены в Анаукс, -- сказал изрядно уставший Ром, -- была нацелена на то, чтобы еще в зародыше уловить творческий потенциал личности. Поэтому она простиралась и на школьные этапы обучения. На экране вновь сменяется сюжет. Вместо скамейки с двумя собеседниками появляется крупным планом Замира Ибрагимова.