-- Например, я тебе, кажется, прежде рассказывал, -- говорит Ром задумчиво, очевидно пытаясь восстановить в памяти все в деталях, -- про известный клуб "Дробь", который был создан в Анаукс светлоголовыми. Это название содержало в себе как бы философскоматематический смысл. Числитель означал условно науку как таковую, ее развитие. Знаменатель означал все то, что наукой управляет, руводит. Следовательно, чем больше знаменатель, как известно, тем меньше числитель... "Этот клуб стал явлением совершенно особенным в духовной жизни, ибо представлял собой концентрированное выражение концепции Анаукс: свобода творчества, свобода слова, демократические отношения, справедливость, установление новых традиций, а не следование им и пр. Флюиды той ауры, которая существовала в клубе распространились далеко за пределы Анаукс, что не могло не раздражать правителей Державы. А кульминационной точкой стал Слет менестрелей, инициатором и организатором которого был клуб "Дробь". На экране надпись: "Запись 8 марта 1968 г. Дом ученых Новосибирского Академгородка. В кадре появляется Александр Галич, который стоит на сцене с гитарой и исполняет "Балладу на смерть Пастернака". ...До чего ж мы гордимся, сволочи, Что он умер в своей постели... -- несутся, разрывая воздух переполненного зала, слова песни под аккомпанемент гитары, каждый звук которой подобен набату. После исполнения Галичем еще двух песен кадр в документальном кинофильме сменяется (трудно различимой Из-за плохого качества старой записи) картинкой какой-то бухты либо пристани с корабликами. За кадром звучит голос диктора: "Камера остановилась. Эти три песни Александра Аркадьевича Галича -единственные снятые на кинопленку в Советском Союзе, на его родине". Эти слова звучат на фоне появившегося крупным планом якоря... Очевидно, авторы фильма таким символом хотели воздать должное памяти поэта, дав понять, что творчеством Галича на его родине брошен якорь и оно там будет жить вечно... Кадр в киноленте фильма сменяется картиной посиделок в квартире (очевидно, Безносовых), где в центре восседает сам хозяин -- Гера. Гера Безносов... он умудрился сохранить удивительную моложавость, светлую, детскую чистоту души, которые не меняют ни годы, ни проблемы, ни растущая житейская мудрость, в силу чего отчество так и "не приклеилось" к нему. Уже имея внуков, он остался тем же Герой, который своей красивой, одухотворенной внешностью вполне подошел бы на роль добрых рыцарей в любом романтическом фильме. Здесь в кадре киноленты, охваченный вернувшимся в этот миг восторгом тех лет, он рассказывает: "Он подошел так широко, сценически и сказал: "Здравствуйте, я Галич". Я нескромно ответил: "Здравствуйте, я Безносов". После чего он спросил, есть чегонибудь выпить. Ну в то время что-то было..." Далее на киноленте зафиксировано мгновенье воспоминаний Григория Яблонского, одного из активистов тех событий, где он говорит о приезде Галича: "Есть такая легенда, что, дескать, его встретила группа людей с плакатом "Поэты, вас ждет Сибирь". Но я лично не знаю, помоему, это легенда". В кадре появляется любимец этого фестиваля москвич Сергей Чесноков. Хотя он, как и двадцать пять лет назад, худощав и спортивен, но прошедшие годы не упустили возможности оставить на его лице свой след. Все, что он говорит, звучит не как утверждение, а как попытка ответить на вопросы, которые, судя по всему, не покидают его с тех волнующих дней. И не только его! Эти вопросы, размышления, очевидно, сидят в каждом, кто был причастен к тем событиям, относящимся к такой категории моментов истины, которые могут быть подарены человеку лишь однажды в жизни, ибо не хватит ее кратковременности на еще что-то подобное по масштабу охвата душевных сил. Больше этого не дано. И не каждому дано это. А тем, кому дано, -- большего и не надо, ибо и этого достаточно, чтобы определить всю дальнейшую жизнь, ее шкалу ценностей, ту планку, ниже которой -- уже предательство самого себя.
"То, что делал Галич -- говорит Сергей, -- это было все по другому департаменту, как говорится... В том бардовском движении, что делали ребята, -- это был действительно наивный уход от реальной жизни. Уход в какие-то чистые пространства, где никто не мешает, где можно спокойно пожить, спокойно чувствовать себя. Галич -- это был совсем другой ход. Это вот не то, что Высоцкий пел: "В суету городов и в потоки машин возвращаемся мы -просто некуда деться". Галич ведь только там и жил, он ведь начал с "Баллады на смерть Пастернака"...