Я наконец осмеливаюсь повернуться в ее сторону. Ее маленькая поникшая фигура сидит там же, спиной ко мне. А все мое тело болезненно ломит от нездоровой потребности коснуться ее. Но что, если она сейчас обдумывает все, что я рассказал? Что, если она все-таки решит уйти?
Нет, я к такому не готов. Думал, что готов, но ни черта подобного.
Меня снова начинает лихорадить, и в голове проносится тысяча вариантов уговоров и просьб, чтобы убедить ее остаться, но в следующую секунду раздается протяжный скрип старой кровати – Изабель опускается на матрас, устраиваясь удобнее под одеялом, и я понимаю, что она и не думает уходить.
– Давай спать, – бормочет она, двигаясь ближе к краю кровати.
И я снова охреневаю. Но, несмотря на все кипящие в моем больном мозгу вопросы, решаю не переспрашивать. Все, что мне сейчас нужно, – это успокоиться, забыться в ее теплых объятиях. И я ложусь рядом, прижав ее к себе и повыше натянув одеяло, чтобы Бель не замерзла. В этих придорожных мотелях вечно проблемы с отоплением и водой.
– Спокойной ночи, Нейт, – шепчет она, уткнувшись мне в грудь и обнимая меня.
– Сладких снов, – отвечаю я, все еще недоумевая, как она может вести себя так, словно все нормально. После того, что я ей рассказал.
Прижав ее нежное тело к себе еще крепче, я уже хочу никогда не выпускать эту девчонку, которая сводит меня с ума тем, что помогает мне сохранять рассудок. Все, что касается Бель, разжигает во мне жгучий хаос из противоречий, и это вводит меня в ступор каждый раз. Девчонка вводит меня в ступор. Дожил, Нейтан.
Вдохнув сладкий запах Бель и оставив легкий поцелуй на ее макушке, я понимаю, что не просто хочу ее. Я нуждаюсь в ней. Без нее я бы пропал.
Несмотря на то, что уже полдень, из-за задернутых жалюзи в комнатке мотеля стоит полумрак, оттеняющий все внутри рыжевато-бежевыми тонами. Тонкие, отчаянно пробивающиеся полоски света падают на нашу постель и лицо Нейтана, но не беспокоят его сон.
Интересно, что ему снится?
Я проснулась давным-давно, но не могу перестать пялиться на Дивера. А еще не хочу разбудить, сдвинувшись с места, потому что его руки обнимают меня, не давая возможности отстраниться. Но мне и не хочется, даже несмотря на то, что прошлая ночь оставила невнятное послевкусие с оттенком горечи. Я в растерянности.
До того, как Дивер спросил, почему я не ухожу от него, я и сама не знала настоящий ответ. Объясняла свои поступки тем, что мне хорошо с ним. И все. Но это, черт возьми, оказалось не все.
Нейтан задал вопрос «почему?», и ответ тут же пришел ко мне. Такой четкий и ясный. Будто табличка перед глазами. Даже гадать не пришлось. Не пришлось строить теории и обоснования. Не в этот раз. Не когда ответ такой очевидный.
«Люблю».
Боже мой. Я чуть не сказала ему это ночью. Я собиралась. Не намеренно. А просто не могла молчать, когда он спросил, и я сама нашла ответ на этот вопрос. Но проклятый звонок его подруги прервал нас. Хотя… может, оно и к лучшему. Нейтан все равно не поверил бы. Я и сама не поверила своему разуму сначала. Но затем поняла, что это говорит не разум. Это что-то, идущее из глубины, о существовании чего я, казалось, забыла после потери сестры. Нечто трепещущее в груди, теплый, щемящий комок под ребрами. И те невысказанные три слова шли прямо оттуда. Не из головы. Из сердца. Но застряли на полпути.
Ну и пускай. Дивер так или иначе стал бы отнекиваться и снова меня отталкивать. Стал бы доказывать, что я ошибаюсь. Стал бы перечислять мне все свои худшие поступки, не понимая, что мне плевать. Просто плевать. Когда любишь, это все неважно. Когда любишь, то любишь все в человеке. Даже худшее.
Хотя меня вряд ли можно назвать экспертом в любви. Единственный человек, который слышал от меня эти слова и произносил их в мой адрес, – Элайза. Ну и, должно быть, родители в детстве. Но этого я не помню.
Я никогда не говорила подобного парням. Да я даже не влюблялась по-настоящему. Признаться в таких чувствах Нейтану Диверу – все равно что прыгнуть в жерло вулкана. Причем, извергающегося. Я боюсь. До чертиков боюсь этого чувства. А еще страшнее – озвучить его. Словно признать его реальность, силу, влияние на меня.
Это действительно влияет на меня. Не знаю, как теперь относиться к себе. После всего, что сказал и сделал Нейтан, мое сердце продолжает сладостно сжиматься, когда я смотрю на него. Это ненормально. Это неправильно. Это погубит меня.
И я ему позволю. И, черт возьми, наслажусь этим. Потому что
Дыхание Нейтана вдруг сбивается, и он хмурится. Сонно разлепив глаза, он замечает меня и лениво улыбается.
– М-м-м, вот бы так каждое утро, – говорит Дивер, опустив ладонь на мою ногу, чтобы закинуть ее себе на бедро.
В животе тут же защекотало, и я непроизвольно сжала его бедра сильнее.
– Уже давно не утро, Дивер, – мягко усмехаюсь я, подперев голову ладонью и продолжив разглядывать его очерченное лицо. Мне это никогда не надоест.
