Она сдаст меня копам? Нет. Почему-то я уверен, что она так не поступит. Или я слишком самоуверен?
Я ведь обидел ее.
Мне хочется себя ударить. Нет, не просто ударить, а разбить свою больную черепушку о бетонную стену. Потому что я сделал ей больно. И это убивает меня. Сам не понимаю, как так. Какая мне разница, что она думает и что сделает? Какое мне дело до того, что я обидел ее?
Я даже не спал с ней по-настоящему. Хотя когда это имело для меня значение? Мне всегда было плевать на тех, с кем я трахался. А тем более – на тех, с кем не трахался. Но что сейчас со мной происходит?
Черт, я в бегах, и мне надо думать о том, как не попасться копам или «воронам», а я думаю лишь о том, как сильно хотел переспать с этой девчонкой. По-взрослому.
Но я не спешил, мялся. Боялся, что сделаю что-то не так. Как какая-то малолетка. Я осторожничал. Хотел быть нежным с ней. Понятия не имею, как это и что это значит, но хотел. Впервые.
Но я все испортил.
Да и чего скрывать? Я и сейчас хочу ее.
Еду на велосипеде по центральной улице Хеджесвилля, погруженная в свои мысли и не обращаю внимания на людей и машины вокруг. Раздраженные водители сигналят мне. К черту их. Плевать. Пускай меня собьет машина по дороге до работы.
Солнце прикрылось тучами, но его редкие лучи все еще слепят. Дневной воздух сперт, и стоит гнетущая духота. Я задыхаюсь в этом городе. На секунду прикрываю уставшие глаза, крепче сжимая руль велосипеда. Делаю глубокий вдох и слышу очередной громкий, протяжный сигнал машины.
Едва сдерживая злость, я оборачиваюсь на звук и замечаю знакомый полицейский пикап. Миллс сигналит снова, чтобы я остановилась, и я торможу у обочины.
– Мисс Харт, садитесь в машину. Есть разговор, – сухо говорит он, выглянув в окно.
Холодная дрожь пробежала по моему телу. Что, если это из-за Леннарда? Нейтан все же послушал меня и отпустил его? И, конечно, этот ублюдок сдал нас копам. Я была настолько подавлена все эти дни, что даже не позаботилась о том, чтобы придумать, что скажу полиции!
– Я спешу на работу, – отвечаю я.
– Это был не вопрос, – все так же строго продолжает он. – Шериф Осборн хочет вас видеть у себя в офисе.
Нервно сглатываю, прикладывая все усилия, чтобы сохранять невозмутимое лицо.
– Осборн? Что, спустя год он соизволит все же выслушать мои показания о ночи в доме Линды? – язвлю я, но в следующую секунду осознаю, что упоминать что-либо связанное с Леннардом сейчас не в моих интересах.
– У него к вам новые вопросы, мисс Харт. Как и у меня, – явно теряя терпение, Миллс барабанит пальцем по рулю. Оглядевшись, он добавляет: – Давайте не устраивать сцену для всего Хеджесвилля. Просто садитесь в машину.
Только теперь я замечаю неладное. Несмотря на то, что Хеджесвилль – та еще дыра, центр в обеденное время бывает довольно суетливым. Но сегодня, видимо, никто никуда не спешит. Проходящие мимо замедляют шаг и с интересом рассматривают нас. Старик в цветочной лавке напротив глядит прямо на меня сквозь витринное окно, забыв даже о ножницах в своих руках.
Что за чертовщина произошла в Хеджесвилле за три дня моего отсутствия? И почему все так смотрят на меня? Они знают обо мне и Дивере? Что, если его поймали копы?! Что, если он не вернулся в трейлер не из-за того, что ненавидит меня, а из-за ареста? Неужели из-за меня он не сможет бежать и проведет остаток жизни в тюрьме?
Миллс продолжает ждать, глядя на меня, и я решительно выдыхаю, кивнув ему. Чем раньше окажусь в участке шерифа, тем скорее узнаю, что произошло.
Миллс забрасывает мой велосипед в багажник, а я занимаю пассажирское место рядом с ним. До участка шерифа буквально несколько кварталов, но Миллс явно тянет время и едет со скоростью пешехода. Неизвестность мучает, и мне приходится концентрироваться на дыхании, чтобы не выдать нарастающую внутри панику.
– Что происходит? – мне едва удается сохранить ровный голос.
– Вы мне скажите, мисс Харт. Где вы провели последние три дня? Дома вас не было, в школе и на работе – тоже. Где вы были в субботу вечером?
– Как много вопросов… – опешила я. – Я что, на допросе, офицер?
– Пока нет. Но скоро будете. И тогда я вряд ли смогу вам помочь.
– У меня проблемы?
– Будут, если не начнете говорить правду.
– Да в чем дело, Миллс? – Бросаю на него быстрый взгляд, но тут же отворачиваюсь на дорогу. Мы подъезжаем к парковке у полицейского участка Хеджесвилля.
– Леннард, – уже тише отвечает офицер. – На него напали.
– Что? – изображаю удивление я. – В каком смысле «напали»?
– В прямом, – прищурившись, он глядит на меня, словно изучая реакцию.
Миллс паркуется недалеко от входа в участок и выходит из машины.
Как бы я хотела избежать продолжения разговора, быть сейчас где угодно, только не здесь!
