— Но ты же понимаешь, что не все мужчины такие, — Намджун осторожно касается её пальцев своими, переплетает и легко сжимает. И — о чудо — Донхи его не отталкивает. Хотя и значения этому жесту не придает, наверное, для нее и Тэхёна тесный контакт был просто составляющей дружеских отношений.
— Я на это очень надеюсь, но не сильно верю, — она слабо улыбается, но эта улыбка меркнет, как только девушка вспоминает, с чего вообще всё началось. — Ты хочешь дальше слушать? — друг смотрит на нее так выразительно, что девушка просто неловко хмыкает и пытается снова настроиться на нужную волну.
— Мне где-то восемнадцать было, когда мы наконец обе поняли, что это сумасшедшее притяжение, эту медленную химию больше не получится игнорировать, и вот тогда обычные дружеские отношения пересекли черту — не ухмыляйся, не настолько мы её перешагнули, пошляк ты чёртов, это было гораздо позже, — Намджун на этой фразе и скаберзной ухмылочке давится пивом, потому что такого он точно не ждал. — На годовщину наших отношений Хёнли подарила мне то чёртово зиппо, которое я вечно таскаю, если помнишь, — глупо было спрашивать, сколько раз он хотел эту гребанную зажигалку выбросить тайком. — Еще через год на меня напал Рэйн, и мы с Ли расстались. Всё.
— Что?! — праведного возмущения Джуна хватило бы на весь Китай. — А где грязные детали? Где описание неловкого первого секса? Ну хоть поцелуйчика на старых продавленных креслах кинотеатра, когда вы одни на последнем ряду смотрите бесполезную мелодраму?
— Ты что, дешевых романов для домохозяек начитался? — Донхи еле слышно прыскает смехом, потому что Намджун на этом не останавливается и начинает очень уж пошлые разговорчики, за которые удостаивается точечного попадания в голову свернутым в шарик бумажным пакетом. Вслед за ним в полет отправляется судочек от баклажанов, и блондинистая Намджунова шевелюра покрывается остатками соуса.
Намджун решает мстить, использовав свои юридические штучки (то есть коварно и с двойным дном), поэтому в Донхи он швыряет банку соевого соуса с душераздирающим воплем «ФА-А-А-АЙТ!».
В конце концов после безоговорочной победы Донхи (Намджун ворчит, что мухлевала же, мухлевала, зараза, да и вообще, он поддался) они вытирают пол и так испорченной футболкой Намджуна, заваливаются вместе в душ (то есть, эмм, Намджун пытается отмыть хотя бы руки, пока Донхи принимает душ, а после они вымывают друг другу головы, они не вместе моются, технически).
Донхи засыпает на уже своем диване, укутавшись в большущую Намджунову толстовку, и что-то ворчит во сне, пока парень коротко оглаживает её всё еще влажные волосы и разрешает себе огладить округлое плечо, выползшее из-под ткани.
Сегодня он услышал слишком много, но это ни капли не гнетет, наоборот, дает надежду.
Уродливое существо потягивается между ребёр и засыпает, превращаясь в более привычную нежность.
========== Because I want you ==========
Tear us in two
Нас разрывает пополам
Because I want you
Потому что я хочу тебя
— Ты издеваешься?
— Я, вообще-то, искренне и от всего сердца, — корчит обижуську Намджун, пока Донхи скептично осматривает огненно-рыжего котенка. Рыжий умильно зевает, показывая миру вокруг розовый шершавый язычок, и Намджуна распидорашивает на сотни маленьких усипусикающих Намджунчиков. Донхи смотрит на него, как на полного идиота.
— Оно же живое, — девушка даже пальцем тыкает в коробку, где лежит Утимойхорошенькийсладкиелапочки (Намджун не виноват, это котёнок слишком мусипусиыыыыыыы, у него опять отказал мозг), и кошачье снова шершаво мяукает, неумело так, что получается не мяу или хотя бы мау, а какое-то дохлое мнхы. Ну, это если судить по преисполненной нецензурной бранью речи Донхи.
— На кой-хрен мне этот пылесборник? — девушка тоскливо смотрит на потерявшего последние капли рассудка Намджуна, который как раз взял котейку на руки и сейчас разрешает тому топтаться по его груди, неумело мурлыча. Ким ожидаемо обижается.
— Это живой котёнок.
— Тогда блохосборник. Какая нафиг разница? — Донхи, кажись, и правда разницы не видит, поэтому Намджун в последний раз проходится ладонью по гладкой шерстке, аккуратно подхватывает котёнка и умащивает его в руках девушки.
— Прижми его к груди. Да не бойся ты, не съест, просто… Да не так, — парень чертыхается, обходит уборщицу по кругу и обнимает её со спины, заставляя прижать котика почти что к шее. — Ну как, теперь чувствуешь? — он мягко улыбается, заставляя замершую соляным столбом подругу откинуться спиной ему на грудь. — Он маленький и теплый, будет тебя греть ночами. А еще он научится мурлыкать, когда вырастет, и вот представь себе: приходишь домой задерганная, уставшая, а мурчалка тебе на руки лезет, или рядышком умащивается и умурлыкивает все твои переживания. Чувствуешь же его тепло, да?
