Рот Максима приоткрылся. Он был очень удивлен тем, что его эмоциональный и зачастую неадекватный брат, с детства тайно мечтающий, что его родители будут вместе, так спокойно отнесся к таким новостям. Но я чувствовал, что Кирилл лишь говорит то, что следует сказать, а не то, что хочет. Как ребенок, которому позволили подольше не ложиться спать, папа Кирилла подскочил к нему, вынул его из моих объятий и крепко обнял сына.
- Я так рад это слышать, дорогой, мой золотой ребенок! Я уверен, что вы подружитесь. Элис ненамного тебя старше, вы быстро найдете общий язык.
- В этом я сомневаюсь, - мрачно ответил Кирилл. – Пап, я не против того, чтобы ты был счастлив с новой женой и дочкой, но не жди от меня особенно теплых к ним чувств. Я не буду ругаться с ними или что-то в этом роде, но дружить с ней у нас не выйдет. Я слишком не высокого о ней мнения и то, что она моя родная сестра, а не двоюродная этого не изменит. При чем, это не такая уж и новость. Мама всегда подозревала. И не скрывала от меня этого.
- Вот и я так же сказал, - произнес Максим, поднимаясь с дивана и направляясь к выходу. – Все? Драма окончена? Я могу приступить к работе?
- Да, конечно, - отозвался растеряно Виктор. – И вы идите, вы с дороги, устали. Еще раз спасибо, Кирюша, что относишься с пониманием ко мне…
Мы пришли в нашу комнату. Кирилл выглядел подавленным.
- Ну, и что ты думаешь по этому поводу на самом деле? – спросил я его как можно мягче.
- Наверное, я не готов сейчас об этом говорить, - сказал он отрешенно. – Я, может, попозже поделюсь с тобой этими мыслями. А сейчас, я хочу забыть, что на планете существуют другие люди и быть с тобой. И еще я хочу есть. Сходи, пожалуйста, туда и притащи чего-нибудь пожевать…
После нашего ужина в комнате мы завалились на кровать. Я начал что-то читать на планшете, он лег поперек кровати и закинул на меня ноги, тоже пытаясь погрузиться в какую-то книгу. Иногда я бросал на него взгляд и видел, что мыслями он где-то далеко. Минут через тридцать, не перевернув ни одной страницы, Кирилл отбросил книгу и сел на меня сверху.
- Ты придумал занятие поинтереснее? – спросил я, уже нажимая кнопку «выкл».
- Да, - ответил он с энтузиазмом. – Давай, представим, что каждый раз, что мы занимаемся сексом, что мы вообще вместе, может стать последним. Как будто, мы скоро умрем, например. Если бы ты знал, что тебе осталось быть со мной, скажем, пару недель. Как бы ты любил меня?
- Ты ненормальный! – засмеялся я. – Это предлог, чтобы две недели не вылезать из постели?
- Да. Давай так и сделаем, - сказал он на полном серьезе. – Я не хочу ближайшее время выпускать тебя из этой комнаты!
По сути, дней пять мы из нее и не выходили, изредка прерываясь на еду, душ, сериалы и поспать. И это было божественно. Кирилл отдавался любовному процессу полностью и с таким упоением, изощряясь с завязыванием глаз, поливанием горячим воском и подобной бонусной фигней так, как будто завтра действительно будет конец света. Я был, естественно, совсем не против. Такое занятие меня почти не выматывает и ни капельки не надоедает... Вот она, прекрасная физическая подготовка! Но после нескольких дней такого сексуального заточения мне пришлось вернуться к своему привычному образу жизни, и времени на любовь оставалось мало. Кирилл был постоянно меланхоличным и подавленным, но в чем дело не говорил, сваливая все на кучу предметов в колледже. Тем не менее, он пытался каждое возможное мгновение провести со мной рядом, по мере возможности прикасаясь ко мне. Как будто чувствовал, что умирает. Я смог разобраться, в чем тут дело, только тогда, когда впервые увидел Элис.
Кирилл:
Я уже четвертый раз в подряд слушал «Map of the problematique»[45], глядя как мои кеды шагают по улицам Амстердама от известного гомонумента куда-нибудь еще, где побольше народа. Фланирование – вот как правильнее было бы назвать мою прогулку. У меня всегда была страсть к путешествиям, но после расставания с Даней я вообще разучился оставаться надолго на одном месте. Мне постоянно нужно было двигаться, куда-то идти, ехать, лететь. Все что угодно, только не быть на одном месте, наедине со своими мыслями. Прошел почти год с того момента, как мы не виделись, как я не виделся вообще ни с кем, но сказать, что я окончательно пришел в норму - значит нещадно лгать. Я объездил почти всю Европу, но ни в одном городе не задерживался дольше, чем на пару дней. А вот в столице Нидерландов я жил уже почти месяц. Да, с Амстердамом у нас однозначно приключился роман. Этот город, даже не знаю почему, но как-то лечебно подействовал на мою душу. Он стал заполнять своим воздухом, своей непередаваемой атмосферой ту пустоту, которая образовалась внутри меня. И впервые за год я стал скучать по кому-то еще, кроме Дани.
