По моей коже побежали мурашки. «Марсианских снов» - это было нормально, он всегда мне их желал, даже когда мы просто были друзьями. Все дело было в моей любви к 30stm[41]. Но Даня обычно называл меня «Кирюша» или вообще «Кирилл», он редко говорил «солнышко» или «любимый мой человек», только если я был очень расстроен, когда меня успокаивал. А тут «любовь моя». Я чуть не замурчал от восторга.
Засыпая, я поймал себя на мысли, что как бы я не скучал по друзьям, по Москве и тому подобному, по-настоящему хорошо мне было только с ним. Если он рядом, если он любит меня, то все остальное ерунда. Мне снова захотелось в Лондон, домой. В нашу с ним почти семейную жизнь. В общем-то, через пару дней мы там и оказались. Мы улетели сразу после Даниной фотосессии у Леши, которую даже Даня признал одной из своих самых лучших. Жаль, что они не ладят, ведь они оба мне так дороги. И, кроме того, Леша и Даня чем-то схожи. Какой-то импульсивностью и готовностью «в омут с головой». Да и вообще, есть в них что-то родное друг другу. Только, не один из них не должен узнать, что я так считаю. Иначе я буду убит. В общем, после weekend’а в Москве, я просто на всех парах летел домой, но оказалось, что дома нас ждут огромные перемены, которые совсем не вписывались в мои планы.
13).
Даня:
Я открыл глаза и только через несколько секунд смог определить, что нахожусь в Москве, в старой квартире Кирилла и Максима. Как же я устал от этого всего. От того, что каждое утро я должен напрягаться, чтобы вспомнить, где я засыпал и почему. Тупые переезды. Тупые часовые пояса. Я уже забыл, что такое нормально ложиться спать. Черт, я бодрствовал секунд тридцать, а меня уже бесил новый день, бесила навалившаяся усталость. Как будто и не спал вовсе. Рядом тихо сопел Кирилл и, глядя на него, мое настроение слегка улучшилось. Я обнял его, уткнулся носом в его волосы. Мир всегда становился лучше, когда он был рядом.
- No, no, no, please[42], - простонал он.
Я заулыбался. Мне нравился его смешанный язык - полурусский, полуанглийский. Наконец я осознал, что сегодня никуда не нужно идти, можно ничего не делать, и сил во мне прибавилось. Я потянулся. Кирилл резко открыл глаза и недовольно на меня уставился.
- Ты больше не собираешься спать? Ты будешь вертеться, тянуться и не давать спать мне? – я кивнул. - Well, I see[43], - Кирилл улыбнулся. – Кофе мне тогда! - протянул он властно. - И желательно с коньком. Ах, моя бедная голова. Я больше никогда не буду так напиваться. НИКОГДА. – Он звонко засмеялся. – Dear me[44]! Утро только началось, а я уже так шучу, ахаха!
Я ушел в поисках кофе. В зале на диване все так же валялись пять спящих тел. Когда мы с Кириллом ушли спать, они еще продолжали бухать. Леша так и заснул с бутылкой коньяка в обнимку. «То, что нужно!» - подумал я и стал высвобождать бутылку из Лешкиных цепких холодных лапок. Он открыл глаза.
- Даже не думай, - прошипел он.
- Кай, тебе нужно однозначно всплакнуть, - сказал я, замерзая от его взгляда, - может слезки вымоют льдинку из твоих глаз. – Леша фыркнул. – Кофе будешь? – Он кивнул. – Тогда расстанься, плиз, с коньяком!!!
Постепенно вся пятерка закопошилась, я без лишних вопросов приготовил кофе с коньяком для всех, всех кроме себя. Последнее время я предпочитал чай с молоком. Влияние Кирилла ощущалось во всех сферах моего существования. Я слушал ту же музыку, читал те же книжки (сам факт того, что читал!), смотрел те же фильмы. В общем, полностью пропитался его миром.
. «Обломись, любовь моя. Никакого кофе в постель. Общий сбор», - написал я Кириллу в смс. Он присоединился к нам минут через пять после того, как все собрались, с шухером на голове и в одних штанах от пижамы со Спанч Бобом. Вся компания прибывала в унынии. Ужасный вид, плохое самочувствие, бледно-зеленые лица – вот стандартная расплата за веселье в современном мире. Все молча сделали пару глотков и закурили.
- Блииин!! – протянул я, - ну, сколько можно дымить на меня, в самом деле!?
Никто не отреагировал. Только Вика согласно закивала. Мы с ней пересели поближе к окну, и я открыл его. Кирилл взял с подоконника книжку и начал читать.
- В самом деле? «Пятьдесят оттенков серого»? – это были первые слова Сережи с момента его пробуждения. - Кирилл, я был уверен в безупречности твоего вкуса? Как так случилось?
- Ну, знаешь, надо быть в курсе всего того, о чем так много говорят. – Голос Кирилла был чуть хриповат, но в нем все равно слышалась привычная легкость и беспечность. – Мне было интересно, действительно ли это такое дерьмо, как о нем пишут. – Все взгляды обратились на него. – Да, действительно. Это именно такое дерьмо.
Потихоньку все стали приходить в себя, начали проскальзывать диалоги. В основном, конечно, все ныли как им плохо, но это лучше, чем тормознутое молчание.
- Данечка прям как Кристиан Грей. Такой весь красавчик с восхитительным телом, - вдруг сказал Кирилл, перелистывая страницу. – Ты мог бы стать героем романа.
- Если только героем романа Берроуза, - ответил я.
