– Привет от старых штиблет, ёпт… – Он даже в школе разговаривал почти через слово вставляя матюги. – Это – Серый и Корень, мои друганы. Понял, ёпт?
Я осторожно посмотрел на чешихинских разбойников, соображая, хотят они, чтобы Сталин узнал о нашей летней встрече или нет. Кажется, им было по барабану.
– А мы знакомы! – кивнул я.
– Когда ж успели?
– В августе.
– И где же?
– На Чешихе, – хихикнув, ощерил прокуренные зубы Серый и протянул мне свою цепкую лапку.
– Он шел к бабушке с гостинцем, а мы, волчары, пирожок попросили! – пробасил здоровяк Корень и стиснул мою руку, его огромная ладонь была твердой и шершавой, как пемза.
– Не обижали? – нахмурился Сталин.
– По согласию, – хихикнул морячок.
– Смотрите, ёпт! За Юрана кадык вырву… – Он внимательно посмотрел на меня. – Не врут?
– Нет, просто побазарили, – ответил я, ввернув для убедительности блатное словечко. – Тебя вспомнили…
(Зачем рассказывать, как они подловили меня, когда я по заданию Лиды нес бабушке Ане желатин, как хотели отобрать деньги, темные шпионские очки и новую куртку, но вдруг притарахтел на мотоцикле участковый Антонов, и гады смылись, а потом снова подкараулили на выходе из подъезда и сожрали мои любимые молочные ситники, но бить не стали, оценили, что я ничего не сказал про них мильтону. А зачем? Себе же дороже… В общем, расстались мы почти друзьями.)
– Надежный пацан, не сдал нас ментяре! – Корень положил мне на плечо свою тяжелую руку.
– А что за легавый? – спросил Сталин.
– Антонов.
– Въедливый мужик, ёпт.
– Как банный лист! – кивнул Серый.
– Он братана моего и закрыл, – тяжело вздохнул Санёк. – Еще поквитаемся.
– Редкий гад! – поддержал здоровяк.
Налетчики с той памятной встречи мало изменились. На матером Корне была та же ученическая фуражка без кокарды, едва налезшая на него старая школьная форма, похожая на синюю гимнастерку, подпоясанную ремнем с облезлой пряжкой. Сверху, учитывая осеннюю погоду, он надел охотничью брезентовую куртку с капюшоном. На ногах – туристические ботинки с толстой рифленой подошвой. Удобная вещь: не промокают, не скользят, но не дай бог, если тебя повалили и бьют ногами пацаны в таких вот лютых бутсах, ухайдокают до полусмерти, и будешь потом лежать в реанимации еле живой, как бедный Лева Плешанов.
Верткий Серый был всё в той же тельняшке и моряцких брюках-клеш, а утеплился он длинным серым шарфом, обмотанным вокруг шеи, и черным бушлатом с двумя рядами золотых пуговиц. (Наверное, у него кто-то в семье на флоте служил.) Странно, что на голове у пацана не бескозырка, а дурацкая лыжная шапка с помпоном. Обувь у Серого не такая опасная, как у дружка, – черные уставные ботинки, такие же время от времени выдают Башашкину, как военному музыканту, вместе с отрезом сукна на пошив кителя и галифе.
– Холодно сегодня, ёпт, – задумчиво сказал Сталин. – На ноябрьские снег обещали.
– Что-то стала мерзнуть спинка… – передернул плечами морячок.
– Не купить ли четвертинку? – подхватил здоровяк.
– Надо выпить. Юран, у тебя монета есть?
– Десять копеек.
– А что так хило? Надо хотя бы еще рубль – на огнетушитель.
– Обчистили…
– Где? Когда? – в один голос вскричали Серый и Корень.
– На днях. В проходном дворе.
– В каком?
– Напротив дорожного техникума.
– Не наша территория.
– Моя! Кто, ёпт?! – возмутился Сталин, и его лицо задергалось.
– Какая теперь разница…
– Кто – тебя спросили. Ты их знаешь? Нет? Едальники срисовал? Опиши!
– Знаю. Булкин и Коровин.
– Падлы! Били?
– Не без того. – Я скорбно потрогал желвак на челюсти.
– Почему раньше молчал?
– Стучать не приучен. Хотел сам разобраться.
– Не свисти! Сам… А почему ты им про меня не сказал? Враз отвяли бы.
– Я сказал.
– И что же?
– Тебе лучше не знать…
– Договаривай, если начал!
– Сказали, что никого не боятся, а ты им не указ!
– Ты ничего не попутал? – насупился Сталин.
– Нет.
– Оборзели! – возмутился Корень. – Надо мозги вправить.
– Кто про меня сказал, ёпт?
– Булкин.
– Похоже на Батона. А Коровин?
– Он сказал, что бьет два раза. Второй раз по крышке гроба.
– Кто – Корова?! – изумился Серый и задрыгал ногами. – Ой, умру от смеху!
– Подожди, – поморщился Сталин. – Он же знает, что его Верка с нами учится.
– А толку?
– Пошли! – рванулся морячок. – Я знаю, где Батон живет.
– Да ладно, пусть себе живет, мне домой надо… – промямлил я, понимая, к чему идет дело.
– Что-о? Может, ты всё наврал?
– Нет, зуб даю! – Для убедительности я снова ввернул блатное словечко.
– На хрен мне твой зуб нужен? Домой успеешь! Сначала проучим урода! – повеселел Сталин. – Серый, показывай дорогу!
