Постепенно веселые улыбки исчезли с лиц наших зрителей, но я прекрасно видела, что оборотням нравится наше выступление, хоть исполняли мы совсем не то, чего они от нас ожидали. Казалось, даже никто не двигается, все замерли, внимательно вслушиваясь в слова:
«Где-то ангелы кричат: «Прости, прощай!»
Плавится душа, как свеча Разлилась по сердцу печаль Я — навеки твой Ты — ничья.»
Не успели отзвучать последние аккорды, воодушевленная Гуторина сразу начала вторых ангелов. И вот уже под сводами конференц-зала проникновенно зазвучало:
«И оставленный день За последней чертой И крылатая тень В спину дышит Знаю что за мною ангел мой Но только не слышу.»
Дальше был «Город, которого нет» и еще несколько песен в том же духе.
Публика забыла, что нужно же как-то поддерживать великих певиц. В перерывах между песнями не было никаких оваций, только звенящая тишина в ожидании следующей песни. И мне кажется, это было еще лучше, чем бурные аплодисменты.
Я несколько раз незаметно бросала быстрый взгляд на новообретенного жениха Гуториной (о котором она еще ни слухом ни духом не знала) и поражалась произошедшей в нем перемене.
Вероятно, он даже сам не осознавал, что делает. За время проведенное нами на «сцене», Слай сначала отцепил розочку от куртки и поднес к носу. Потом запихнул ее в карман и тут же вытащил обратно. И так несколько раз. И все это время не сводил жадного взгляда со своей избранницы.
Хорошо хоть, что Лелька занятая своей гитарой ничего этого не увидела. То, что парень уже несколько раз нюхал тканевый цветочек, могло ее несказанно удивить. По себе помню, когда увидела такое в первый раз.
Когда запланированный нами репертуар уже приближался к концу я поднялась и быстро, пока еще не передумала, сказала:
— У нас еще осталась одна песня, — оборотни недовольно зашумели, что одной мало, но я их остановила взмахом руки и продолжила: — И та не для вас. Но все желающие могут тоже послушать.
— Для меня спой, солнце мое! — раздался голос из середины зрительного зала и тут же сразу возмущенное: — Каро, черти бы тебя побрали, не мешай мне личную жизнь устраивать! Ох!!! Все-все! Молчу! Только…
— Талор, — не оборачиваясь к нарушителю дисциплины спокойно сказал Верховный, — успокойся или… будешь полы в доме мыть.
— Как это? — возмутился неугомонный оборотень. — Я же мужчина!
— Значит год будешь мыть, если еще хоть слово я от тебя услышу.
Талор наконец заткнулся. Я усмехнулась и сказала:
— Тогда продолжим.
Хоть и старалась выглядеть непринужденно, но внутри у меня все дрожало от страха. Я не знала, допустимо ли вообще среди оборотней выставлять напоказ свои чувства.
Еще больше меня пугало то, что Павел понятия не имел о том, что я задумала. Вдруг я поставлю его в неловкое положение и он рассердится? Или обидится? Но сожалеть уже было поздно, я решительно сделала пару шагов вперед и посмотрела на своего супруга. Эта песня была для него и я буду исполнять ее одна.
Послышались первые аккорды и песня, будто рожденная моей душой вырвалась на свободу, словно всему миру хотела сообщить, что вот этот красавчик-блондин, удивленно приподнявший бровь — мой и только мой!
И когда зазвучали слова:
«Я хочу, чтоб враги адрес наш потеряли…
Чтобы только друзьям двери мы отворяли
Я хочу, чтобы утро нас щедро поило росой
Я хочу чтоб ты был только мой, только мой, только мой…»
— супруг поднялся со своего места и, не сводя с меня глаз, опустился на одно колено. Так и простоял, пока песня не закончилась, поэтому и не видел, сколько патрульных с грустью и завистью на него поглядывали. Моему волку было все равно, сейчас он видел только одну меня.
Песня закончилась, мой супруг поднялся и подошел ко мне. Сгреб в охапку и поцеловал нежно-нежно, и тут наконец раздались оглушительные аплодисменты.
Пашка засмеялся и прижал меня покрепче к себе:
— Концерт окончен, — решительно заявил он, — я забираю девочек домой.
Подошел поближе Верховный со своими женщинами. Следом за ними в нашу сторону направился Слай и я сразу же закрыла собой Лельку. Она только что встала со стула и бережно положила на него свою гитару.
— Девочки, — защебетала супруга Зейли, — какие же вы молодцы! Давно уже я так не отдыхала.
— Правда, — поддержала ее свекровь, — это было потрясающе!
— Виктория, — присоединился к беседе глава клана, — спасибо, что все-таки согласилась выступить.
Ага, попробовала бы я отказаться.
— Наридис, — перешел он на язык оборотней, — ты сейчас в свое селение?
— Да, Верховный, теперь у меня дел в стае прибавилось, — усмехнулся Рид. — Пока девочки будут загорать мне нужно переговорить с Эландором и Тониро.
— Наридис, пригласи меня в гости, — вдруг присоединился к разговору Слай.
Я попятилась, надежнее прикрывая собой подругу.
— Паш, — вмешалась я, — помнишь, ты дал мне слово?
Муж удивленно посмотрел на меня:
— Вика, но это же было до того как…
— Без разницы, — твердо ответила я, — ты дал слово.
Павел виновато посмотрел на друга:
— Действительно, слово дал. Поэтому извини, пригласить не могу.
