Он хотел сказать что-то ещё, но в дальнем углу кто-то сдавленно прыснул, затем откровенно хихикнул, а вслед за тем, уже ничуть не сдерживаясь, захохотал.
– Проц… – негромко окликнула Вильриэль, молчавшая всё заседание. – Проц, прекратите немедленно!
Сидевшие за столом заулыбались, оглядываясь. Шуша не удержалась, привстала, и через головы собравшихся разглядела личного программиста генсека, который должен был обеспечивать бесперебойную работу компьютеров аналитического отдела и команды физиков. Тот скорчился за монитором, закрыв лицо ладонями и колотя коротенькими ножками по ножкам стула. Его плечи неудержимо тряслись.
– Проц! – начиная сердиться, повторила генсек.
– Оооой, не могу! Ой, мать моя гном! Ой, дерь… Экскременты горноориенталов! – подвывал сисадмин. – Вот это будет игруха! Вот это будет стратегия! Всем стратегиям стратегия! На сплошных допущениях! Геомант, языки, телепаты, реактор! Ох, не могу больше!!! Триста очков из ста возможных – и ты чемпион Вселенной!..
– Так, посмотрим-ка… – бормотал стилист, обходя Шушу. Она сидела перед зеркалом в маленьком закутке, который в шатре генсека был предназначен под парикмахерскую и косметический салон одновременно. На косяк двери опиралась сама Вильриэль, наблюдая за началом процесса, через её плечо в закуток уже несколько раз просовывал голову Гришнак Углукович, грозным шёпотом интересуясь, чего ждёт мэтр ножниц, пудры и духов.
– Ну невозможно же так работать! – швыряя расчёску на гримировальный столик и заламывая руки, истерично-кокетливо протянул Миланчик. – Ну никаких же нервов не хватит, чтобы такое выдержать!
– Милан… – успокаивающе пробормотала генсек, гладя мэтра по обтянутому серебристой материей плечу. – Сосредоточься, прошу тебя! Да, придётся потерпеть немного…
– Ну хорошо… – растягивая гласные, пробормотал мэтр и снова принялся расхаживать вокруг Шуши, временами прикасаясь к её волосам и то наматывая прядку-другую на палец, то натягивая их вокруг её лица. – Ах, чудненько, чудненько! Прекрасные скулки, мы их чуть-чуть только подправим… А вот губки неправильные… Но – пусть, мы их слегка вот так…
Он коснулся длинным розовым ноготком её верхней губы, показывая, как именно подкрасит её.
– И будет изумительно! Ну-ка, скажи: изумительно!
Шуша, пытаясь скрыть улыбку, протянула вслед за ним по слогам:
– И-зу-ми…
– Вот-вот, так и будет! Чудненько, просто чудненько! Ну-ка, головку подними…
Миланчик одним пальцем прикоснулся к её подбородку и поднял лицо к себе. От него пахло духами и почему-то сладкой выпечкой.
– Я всегда говорил: самое главное – это хорошая баня! Ну только посмотри на себя: насколько лучше выглядеть стала! Спинка распрямилась, плечики опустились… Личико расслабилось…
Он, продолжая придерживать её за подбородок, ловко обошёл вокруг кресла и, выглянув из-за плеча со сладкой улыбкой, пригладил свободной рукой волосы. По Шушиному мнению, в зеркале это выглядело не очень. Внезапно знакомое ощущение отвлекло её от созерцания собственного лица:
«Баня… Спинка распрямилась, личико расслабилось…» – хихикнул в голове знакомый голос.
«Дима!» – она почувствовала, что краснеет.
Шуша была уверена, что он не подслушивал, что происходило в бане, но, видимо, какие-то свои мысли скрыть от него не сумела…
«Извини-извини, ничего не имел в виду! Я имею в виду, ничего не имел в виду такого! – пробормотал телепат. – Больше не буду. И никому не скажу».
Шуша начала злиться, но Дима лишь снова хихикнул в ответ и исчез.
– Чудненько, чудненько! Какой прелестный румянец! – бормотал стилист над ухом. – Какой же это у нас тончик…
Он лихорадочно закопошился в коробочках с пудрой и румянами, разбрасывая их по столику и невнятно бормоча: «Этот? Нет, лучше… Вот, пожалуй… Не то!..»
– Ну скоро там? – хрипло прошептал Гришнак Углукович, снова просовывая голову в закуток.
– Хам! – взвизгнул Миланчик, истерично подскакивая и бросая в директора пушистую кисточку, которую держал в руке.
Тот мгновенно исчез.
– Ну невозможно же работать! Что за обстановка?! – завопил стилист, воздевая руки к небу, по пути не забыв аккуратно отбросить со лба мелированную чёлку. – Никакого уважения, никакой свободы творческой личности!
– Милан… – генсек вновь положила ладонь ему на плечо, на этот раз более жёстко. – Приступай.
Стилист вздохнул, подвигал бровями, как бы говоря: «Ради вас, только ради вас, госпожа генеральный секретарь!» – и, вдохновенно взмахнув рукой, склонился над Шушей.
– Так… Ну что же… Сперва глаза… Они у нас очень выразительные!
– Стой, – одёрнула его Вильриэль.
Стилист замер, а генсек, вздохнув, обошла кресло и села рядом с зеркалом на внушительный сундучок с косметическими принадлежностями.
– Милан. Смотри на меня. Нет-нет, не отворачивайся. Скажи ещё раз, ты правильно понял стоящую перед тобой задачу? Или пропустил всё мимо ушей?
Стилист непонимающе моргал подведёнными глазами, глядя на Вильриэль.
– Алло! Я слушаю! Ты понял, что надо сделать?
Внезапно тот передёрнул плечами, снова театрально воздел руки к небу (и Шуша заметила, что успел коротко глянуть на себя в зеркало) и трагическим шёпотом произнёс:
