Она не смогла усидеть на месте, болтать тоже не хотелось, поэтому она принялась бессмысленно бродить по всем доступным для посторонних помещениям в шатре. В конференц-зале её ждало неожиданное развлечение: Миланчик, пьяненький до туповатого хихиканья, сидел на одном из кресел и рассказывал вполголоса сам себе, что такое настоящая свобода творческой личности. Заметив её, он подскочил, пошатываясь, и принялся многословно и запутанно извиняться за то, что не подумал, не предупредил… Его глаз заплыл, глядя на багровый синяк, Шуша не смогла не улыбнуться. Гарасфальт или генсек наградили стилиста таким знаком отличия? Впрочем, мог и сам, по пьяни, обо что-нибудь… «Как ещё он умудрился добраться сюда из города в таком состоянии…» – подумала она, но тут стилист на её глазах извлёк из кармана знакомую бутылочку и, пьяно улыбаясь, залпом выпил. Шуша покачала головой и тихонько, стараясь не обращать на себя внимания Миланчика, вышла из конференц-зала.
Вовремя. «К директору!» – бросила Лиля, даже не затруднившись подать звонок. Сердце ухнуло в пятки.
В зале заседаний уже собрались все. Гришнак Углукович по-прежнему сидел на председательском кресле, генсек нервно прохаживалась вдоль стола, сложив на груди руки.
– Ещё одно обращение, – без предисловий бросил директор. – Тем же способом, сигнал слабой мощности, прямиком с корабля. На НП уже прослушали, тратить время не будем, скажу так.
– Прослушали? – изумлённо спросил кто-то из физиков вполголоса.
Директор утвердительно кивнул.
– Получено по радио, без видеоряда. Ладно, к делу. Они тре… Предлагают встретиться с генсеком. На защитной полосе….
– Предлагают? – на этот раз голос звучал недоверчиво.
– Именно эта формулировка и звучала. Время – астрономическая полночь, место – середина защитной полосы.
Шуша покачала головой. Вся эта история совсем застила ей мозги, раз она, геомант, не смогла догадаться об очевидном: астрономическая полночь – два часа ночи! Видимо, в культуре пришельцев это время имело какое-то важное значение…
– Как с парламентёрами будет, точно! – покачала головой Эльриэнн.
– Не обязательно, – возразила генсек. – Тон послания абсолютно другой.
– Ну не панический же! – пробормотал Гарасфальт.
– Кстати, что там у нас с гремлинами? – осведомился один из физиков.
– Понятия не имею, – с лёгкой иронией глянул на него аналитик. – По идее Ха… нашего сисадмина, на развитие первого гремлина из яйца должно было уйти около часа. Точнее – пятьдесят три минуты с секундами, если вам это важно… Дальше – в благоприятной обстановке деления могут происходить каждые пять-десять минут, в зависимости от сложности устройств… Но я ведь не… капитан и не губернатор, чтобы знать, как всё там произошло… С тем же успехом могу вас спросить, что там у нас с реактором.
– Ну реактор-то… – возмущённо начал физик, но его перебила феминодендрофил:
– А как капитан и этот… майор? – спросила Эльриэнн телепата, сидевшего, как обычно, с отсутствующим видом. – Дима!
– А? Ах, капитан и майор… – Дима улыбнулся, приходя в себя. – Они… в нирване… Спят и видят сны… Преимущественно сладкие…
– Хватит, к делу! Мы тратим время не на это, – вернула их к действительности генсек. – Думаю, всем ясно, что геоманта… Туда больше пускать нельзя. А я…
– Это почему это? – нашла в себе силы возмутиться Шуша.
– Потому. Недостаточно тебе ещё? – коротко глянул на неё Гришнак Углукович. – Хочешь потом… Как капитан этот, сладкие сны в психушке видеть?
Внутренне она вздохнула облегчённо: ещё раз к кораблю… Нет, это не по её силам…
– К делу же! – снова воскликнула генсек. – Надо искать какую-то замену мне! Ни один безопасник в здравом уме и твёрдой памяти не пустит меня одну на защитную полосу. Теперь, после того, что произошло на корабле…
Она покачала головой.
В зале повисла тишина.
– Нууу… Можно сказать вашей Службе безопасности, что это Шуша, – предложил Гришнак Углукович.
Вильриэль пожала плечами с улыбкой.
– После того, как этот… стилист заявился вдребезги пьяным? – осведомилась она. – Безопасники, хоть и горноориенталы, но вполне представляют себе, способен ли он сейчас на такую сложную работу.
Эльриэнн с осуждением покачала головой: генсек допустила неполиткорректность. Что позволено сисадмину – нативному горцу, не к лицу высшему чиновнику OOP.
– Ты говорил мне, что знаешь, как снять похмелье… – пробормотала Шуша Гарасфальту.
– Похмелье, но не опьянение до положения риз! – развёл руками тот.
– Прекрасно… – подвёл итог Гришнак Углукович. – И так, и так не выходит. Ладно. Предлагаю вот что. Они просят подтвердить согласие на встречу. Потребуем дополнительных условий, упирая на то, что их вероломство нам известно. Генсек пойдёт с телохранителями…
– Нет, – покачала головой Вильриэль. – С телохранителями – это как минимум недипломатично.
«Она ещё может думать о дипломатии в такой момент!» – восхищённо покачала головой Шуша. Генсек задумчиво помолчала, потом предложила:
– Они предпочитают устраивать встречи по трое. Думаю, теперь, после всего случившегося… Мы можем потребовать, чтобы с нашей стороны тоже было три представителя. Я…
