Она обвела взглядом зал заседаний, подолгу задерживая взгляд на каждом.
– Пожалуй, вы, Гришнак Углукович. По крайней мере, после меня вы здесь по рангу самый… крупный представитель власти, – она улыбнулась над вольно или невольно получившимся каламбуром. – И…
– И Шуша, – твёрдо закончил директор за неё и повторил не терпящим возражений тоном: – Тогда всё-таки – и Шуша. Может, сумеет как-нибудь…
Шуша устало прикрыла глаза. Судьба? Всё-таки не отпускал её корабль.
– Согласна, – после паузы продолжила генсек. – Деточка… Ты сумеешь что-нибудь почувствовать? Если что?
Ей ничего не оставалось, как кивнуть.
– Прекрасно, – уже другим тоном повторил директор. – Связь через телепата… Дмитрий Моисеевич, вы меня слышите? И оцеплению приказ – стрелять на поражение по пришельцам. В случае чего…
– Любуешься? – на её плечи легли тяжёлые ладони.
– Нет.
– Не страшно? Опять туда?
– Нет.
Она помолчала и добавила:
– Теперь уже нет.
– А мне страшно.
Шуша аккуратно, стараясь не обидеть директора, сняла его руки с плеч и повернулась.
– Девочка…
– Гришнак Углукович, не надо… Всё нормально, всё хорошо. Он помолчал, глядя через её плечо. Шуша знала, на что он смотрит. За её спиной простиралась защитная полоса, а в центре выжженного круга цитаделью возвышался корабль. Вихрь подсвеченных голубоватым светом прожекторов снежинок начавшейся недавно метели скрыл почти всю его колоссальную, устремлённую в небо колонну, сейчас они могли видеть только самую нижнюю его часть.
– Прости меня. Пожалуйста, прости. Я надеюсь только на то, что ты успеешь почувствовать там…
– Гришнак Углукович, всё нормально… – прервала его Шуша. – Всё хорошо, я собранна, спокойна, я выполню любую работу, которая мне предстоит.
Он посмотрел на неё недоверчиво и озабоченно.
– Всё нормально. Всё, – Шуша улыбнулась. – Я всё сделаю. После того как пару часов назад пришельцы подтвердили, что согласны встретиться на условиях землян, ей почему-то стало всё равно. Она не узнавала себя, но и это ее не беспокоило. Эмоций словно больше не существовало, оставались лишь разум… и её чувства геоманта.
И чувства по-прежнему влекли её к кораблю. Как тогда, полторы недели назад, когда она впервые, очнувшись в больнице, почувствовала тяжёлую занозу под сердцем. Только поэтому Шуша и пришла сюда, на границу защитной полосы.
Солдаты оцепления стояли спиной к ним у периметра.
– Ты… – начал Гришнак Углукович, но тут же обернулся.
– Посторонний у объекта, – произнёс солдатик, загораживая ладонью от ветра тонкий усик микрофона. – Есть! Документики ваши…
Шуша узнала его сразу. В нескольких метрах от них прямо к границе защитной полосы вышел лётчик – тот самый, – и теперь стоял, подняв голову к невидимому за вихрем снежинок носу корабля. К невидимым звёздам…
– Нет! – метнулась она к солдату. – Я знаю, знаю его! Это наш!
– Шуша! – одёрнул её директор, но она даже не заметила этого.
– Вот, я вот! – Шуша сунула под нос солдатику удостоверение и повернулась к лётчику. – Здравствуйте!
Тот, казалось, вовсе не заметил суеты, возникшей вокруг. Он мельком глянул на Шушу, опять перевёл взгляд на корабль, потом, словно сообразив, что где-то уже видел её, обернулся.
И улыбнулся.
– Не узнал вас сразу. Здравствуйте!
Шуша молчала, заворожённо глядя на него. Гришнак Углукович замер на несколько секунд, тоже, видимо, подпав под обаяние лётчика. Но потом встрепенулся, махнул рукой и затопал к шатру генсека.
– Держите, – пробормотал солдатик, протягивая ей удостоверение.
Шуша машинально сунула кожаную «книжечку» в карман.
– А я физиков ваших вёз, – сказал лётчик. – В четверг вечером. Потом сидел-сидел в Тотьме, а приказов нет. Вот, решил посмотреть на корабль… Какая же мощь!
– Здорово… – Шуша автоматически кивнула, глядя на него во все глаза.
– Подвезли вот, а дальше я сам прошёл… Вы его видели? Потрясающе! Наверное, до края Вселенной долетит… – он снова поднял глаза к невидимому за пеленой метели небу.
– Да…
Восемь месяцев. Всего лишь восемь месяцев… И – открытая машина, широкие проспекты, рукоплещущие толпы, приветственные крики, охапки цветов… Восемь месяцев, – и весь мир растает от…
От чего? От его улыбки?
– Как вас сюда пропустили? Здесь же…
Тот пожал плечами, улыбаясь, и Шуша подумала, что её вопрос бессмыслен: если уж он захотел посмотреть на корабль, то преграды ему чинить вряд ли кто-нибудь окажется способен.
Восемь месяцев…
До чего?
Лётчик снова заворожённо смотрел на корабль.
– Как вас зовут? – осмелилась спросить Шуша. Но он словно не слышал её.
– Вот если бы метели не было… – пробормотал он.
