Очень скоро второй помощник выяснил, что источник начинающегося пожара находится в библиотеке, расположенной в корме судна и занимавшей очень большую площадь. Встревоженный этим обстоятельством, он быстро взломал дверь, выбив замок ногой, и проник в помещение читального зала. Желтые удушливые клубы дыма вырывались из металлического шкафа, где хранились письменные принадлежности и бумага, и который располагался в хранилище — задней комнате. Уэлч прижал ко рту носовой платок и рванул на себя дверцу шкафа. Оттуда вдруг полыхнул язык ярко-голубого пламени и опалил второму помощнику брови. Уэлч отбежал, сорвал со стенки огнетушитель и направил струю пены прямо в шкаф, но это не помогло. Раздался короткий и мощный взрыв, и Уэлча отбросило к противоположной переборке, покрытой дубовыми панелями. От удара головой о фарфоровый канделябр настенной лампы он потерял сознание, но только на несколько секунд. В следующее мгновение он вскочил на ноги, и пытаясь остановить сочащуюся из разбитой головы кровь, выбежал в коридор.
— Пожар! — Закричал Уэлч, пробегая по длинному коридору и что есть мочи колотя в двери запертых кают. — ПОЖАР!
…Тем временем пожар в библиотеке набирал силу. Он жадно пожирал мягкую мебель, ковры, шторы, шёлковую обивку стен… Через вентиляционную шахту огонь распространился в холл, бары, рестораны… Но в этих помещениях в те минуты не было ни одного человека, и потому о пожаре никто даже не подозревал. Уэлч добрался до гидранта, раскатал пожарный шланг и открутил запорный вентиль, но давления в системе по какой-то необъяснимой причине не было, и потому ему срочно следовало звонить в машинное отделение, чтобы механики быстро подключили пожарные помпы. Второй помощник бросился к ближайшему телефону, но тут с ужасом обнаружил, что пламенем объят уже весь коридор. Он повернул к центральной лестнице и увидел, что огонь уже начал бушевать и на нижних палубах. Это противоречило здравому смыслу — ведь огонь всегда распространяется СНИЗУ ВВЕРХ, а здесь, на "Морро Касле" он почему-то устремился именно вниз, вглубь корабля!
Прошли минуты, Царившая на лайнере ночная тишина уже нарушилась пронзительными душераздирающими криками. По всем законам противопожарной безопасности уже давно должны были сработать автоматические датчики пожарной сигнализации, установленные во всех помещениях лайнера без исключения. Но они, как потом предположили эксперты из следственной комиссии, видимо не выдержали испытания ураганом (что весьма сомнительно, учитывая продолжительное время эксплуатации этих приборов не только на "Морро Касле") уже несколько часов сотрясавшим судно. Сигнал тревоги прозвучал лишь тогда, когда огонь быстро и неотвратимо начал распространяться по всему пароходу. Справиться с ним при помощи средств, имевшихся на "Морро Касл". Было уже просто немыслимо. Пожарную тревогу объявили слишком поздно — через целых пятьдесят минут после того, как Уэлч увидел пламя в шкафу библиотеки. А к тому времени библиотеки уже просто не существовало…
Сигнал тревоги вызвал самую настоящую панику. Все пассажиры лайнера проснулись и приготовились к эвакуации, однако большинство пассажирских коридоров были охвачены пламенем — выход из кают был отрезан огненной завесой. Для большинства пассажиров, которые не прожили на этом огромном корабле и недели, помещения лайнера с невероятным множеством дверей, проходов и трапов были сущим лабиринтом Минотавра. Так как огонь распространялся с кормы, большинство пассажиров оказались запертыми в салонах, окна и иллюминаторы которых выходили в носовую часть лайнера. Обезумевшие пассажиры разбивали стульями толстые стёкла, и ломая себе руки и ноги, прыгали вниз на твердую тиковую палубу. Таким образом все передние иллюминаторы были выбиты, и потому коридоры обоих бортов "Морро Касла", мчащегося двадцатиузловым ходом, вскоре стали походить на гигантскую аэродинамическую трубу.
…Через полчаса после объявления тревоги пламя гудело по всему кораблю, словно вырываясь из сопла паяльной лампы. На носовой палубе скопилось огромное количество искалеченных, обожженных и перепуганных людей. Обрушивавшиеся на палубу тяжелые штормовые волны смывали за борт слабых, сзади напирало пламя, и все это походило на самый настоящий ад…
На шлюпочных палубах творились еще более ужасные вещи. Охваченные смертельным страхом, толпы людей ринулись по еще нетронутым огнем коридорам и трапам наверх. Места в шлюпках брались с боем. Мужчины — кто в вечерних костюмах, а кто в одном нижнем белье — позабыв о женщинах и детях, прокладывали себе дорогу в толпе кулаками и забирались в шлюпки первыми. Отстаивая завоеванные места, пускали в ход весла, багры, деревянные рейки, а то и просто подошвы собственных ботинок и туфель. Женщины, вцепившись в края шлюпок, кричали, умоляли, рыдали, но никто не обращал на них внимания. Для команды, казалось, вообще не существовало приказов. Едва ли хотя бы один член экипажа находился на своем месте. Каждый думал только о собственном спасении. И это было ужаснее всего.