— Я знала, что ты будешь с нами… даже… если бы не было этой истории с Мигалаке…
Визгливый звонок распахивает пасти классов и выпускает из них шумных, веселых учениц. Дарка стоит, прислонившись к стене, и смотрит, как они движутся, слышит их смех, даже видит у них в руках тетради по-латыни, но ощущает все это как что-то нереальное, давно прошедшее, с чем она сама покончила раз и навсегда.
Раз и навсегда? Кто это сказал? А мама? Что скажет мама, когда узнает, что ее дочка, ее гордость, не окончила гимназии и никогда-никогда не попадет в университет? А что скажет на все это папочка? Сумеет ли Дарка убедить их, объяснить им, влить в их сердца эту несокрушимую уверенность, что она причинила им страшное, смертельное огорчение не из-за небрежения и лени? Поймет ли хоть папа, что… так должно быть? Не станет ли бранить за то, чему она принесла в жертву все свое будущее?
«Я, наверно, с ума сойду от всего этого. Или что-нибудь сделаю с собой…» — пугается Дарка себя самой.
Она снова обращается к Наталке:
— Скажи Оресту, что я еще сегодня хочу с ним поговорить. Он даже может прийти ко мне домой…
Да, сегодня же. Конечно, сегодня! Он как-то умеет свысока смотреть на двойки, на конфликты с учителями, на гимназию и вообще умеет отделить действительно важное от всего мелкого, так умеет каждому подобному несчастью придать глубокий идейный смысл, что когда его слушаешь, ничего и никого не жалко. Да какой там жалко! Наоборот: становишься гордой, почти счастливой, что можешь пожертвовать собой во имя дела.
Только Орест Цыганюк умеет так говорить!
Перед последним уроком Дарка подходит к учителю Слепому:
— Разрешите, пожалуйста, мне уйти домой, я сегодня не могу учиться…
Слепой — единственный из учителей, которому Дарка говорит только правду. И он, тоже, быть может, единственный на всю гимназию, верит каждому слову таких учениц, как Дарка. Он смотрит на нее справедливыми глазами и говорит:
— Можете идти домой.
Дома хозяйка ломает руки, с час сокрушаясь над Даркиной двойкой. Дарка не очень доверяет этим стонам. «Она, конечно, немного притворяется, быть не может, чтобы хозяйка принимала мою двойку так близко к сердцу!»
Вечером (как хорошо у них налажена связь!) приходит Орест Цыганюк. Дарка смотрит на это широкое, разрумяненное морозом лицо и замирает.
Цыганюк в хорошем настроении. Он шутит с Лидкой, повторяя какие-то слова о ней Ивасюка из седьмого класса. Ивасюк — это Лидкина земля обетованная, поэтому она во что бы то ни стало хочет знать, при каких обстоятельствах зашел разговор о ее особе и какими словами сказал Ивасюк «это» о ней.
— Послушай, я расскажу тебе… все, слово в слово… но ты должна кое-что для меня сделать.
— Дарка свидетель, что сделаю все, что пожелаешь!
— Послушай, я хочу, чтобы ты вышла из комнаты и оставила меня на полчаса один на один с Даркой.
Лидка соглашается (она, верно, представляла, что просьба Ореста будет значительно сложнее), но при этом смеется в кулак над глупым Орестом. Как он дал «окрутить» себя! Ведь Дарка без ума от Данка! Так и надо Цыганюку!
Когда они остаются вдвоем, Дарке кажется, что сердце ее подкатывается к самому горлу. Она знает, о чем Цыганюк будет разговаривать с ней. Подсознательно ждет от него похвалы за смелый поступок. Но голос Ореста спокоен. Можно подумать, что он купил Дарку и теперь распоряжается ею по своему усмотрению.
— Мне говорила о вас Наталка. Хорошо. Теперь слушайте. Надеюсь, не надо предупреждать вас, что это тайна. Мы должны до последней минуты ходить на все репетиции. Слушайте, зачем вы смотрите в окно? Вы понимаете, что я вам говорю? Даже в день концерта мы должны прийти нарядно одетыми и вместе со всеми выйти на сцену. Но когда дирижер подаст знак пропеть приветствие, выступит один из нас и громко, на весь зал, скажет, что наша украинская молодежь не будет петь в честь министра… Видите ли, для такого выступления мы должны иметь за собой большинство. Остальные… ненадежные не должны ничего знать… После такого скандала нам, конечно, не велят голосовать, кто за министра, а кто против… Нам надо, чтобы несколько мощных глоток крикнуло: «Позор!» Мне говорила Наталка, что из вас не бог весть какая певица.
Дарка вспыхнула.
— Это ничего… речь не о голосе. Вас любят, и вы можете Оказать влияние на настроение в классе… Я еще поговорю с вами об этом. Сейчас есть другое, более важное дело… Наталка говорила мне, что вы близко знакомы с Данилюком. Вы, кажется, из одного села, так? То, что он поет в хоре, — мелочь, но он участвует в этом симфоническом концерте. С ним будет трудно… Он упрям и гордится своим музыкальным талантом. Ухватился за эту возможность, чтобы отличиться. Мы уже испробовали все пути… и ничего не можем с ним сделать. А надо перетянуть его на нашу сторону. И вот Наталка сказала, что если он не послушает вас, значит, не послушает никого. Слушайте, вы обязаны переубедить этого осла…
Дарке надо собраться с мыслями.
