– В семинарии нам и не снилась подобная роскошь, – чуть хрипло выдал он, бессознательно пытаясь говорить ниже. И тут же разозлился за себя за это глупое желание.
Август криво усмехнулся.
– Точно. Лохань с холодной водой – вот и вся наша терма. И все же это было неплохое время. Верно?
Дамир, не отвечая, пристально рассматривал лицо с сомкнутыми веками.
Чего эта тварь добивается? Проверяет? Или просто хочет поболтать с тем, кого считает давним другом, почти братом? Что мог ответить на это настоящий Брайн? Стал бы он ностальгировать по прошедшим временам?
Ох как опасно…
Словно по тонкому льду.
Дамир заставил себя вспоминать образы, позаимствованные в голове Брайна. Дом с флюгером на крыше, светлая церковь возле старой липы, прихожане с лампадками в руках – по традиции западного экзерхата… Чужая память послушно подкидывала все новые и новые воспоминания и помогала успокаиваться.
– Сейчас мне нравится гораздо больше, – грубовато бросил Норингтон, тщательно отмеряя слова. – Тогда… мы были юны и жили иллюзиями.
– Иллюзии… да. – Голос Августа казался приглушенным, словно водяной пар жадно слизывал звуки. Он так и не открыл глаза, и Дамира это радовало. Выдержать пристальный взгляд разрушителя – дело нелегкое. – Иллюзии… Наставник, учение, путь… Истинный путь служения. Надежды. Вера в благородные цели.
Губы Августа исказила усмешка, и Норингтон едва удержался от броска. Если он просто метнет кинжал… в шею. Или грудь, виднеющуюся над кромкой воды. Не промахнется ведь! С такого расстояния-то… Мгновенный замах, и лезвие разрежет кожу, пробьет мышцу, доберется до сердца. Вода станет красной от крови, а душа Дамира освободится от груза.
Если бы только знать, что тварь сдохнет!
Что, если нет?
Инквизитор заставил свою ладонь расслабиться. Его взгляд прилип к лицу врага, отмечая каждое движение и каждый вдох.
Нет, нельзя рисковать. Надо бить наверняка. Надо знать наверняка!
Не сейчас.
Губы проклятого снова сложились в усмешку.
– Сейчас и правда лучше, брат. Да и дворцовые термы теплее тех лоханей. Расскажи мне о себе. Как ты жил все эти годы?
– Вполне неплохо. – В голове завертелась новая порция чужих воспоминаний. – Получил назначение в хороший приход, и уже спустя два года занял место настоятеля. Городок небольшой, но очень живописный, рядом с западной столицей. Местные жители – люди благочестивые и добродушные, с удовольствием посещают служения. У нас даже открылась школа, там мы обучаем местных детишек. Мне нравится.
– У тебя есть семья?
– Не сложилось, – Дамир помрачнел. – Хотя была одна девушка, которую я любил.
– И что случилось?
– Я… я ее потерял. – Норингтон не смог скрыть прозвучавшую в голосе боль.
Веки Августа дрогнули, словно эта боль отозвалась и в нем.
– Расскажи о ней.
– Что ты хочешь узнать? – Норингтон поперхнулся водой.
– Какой она была.
Дамир провел свободной рукой по лбу, стирая внезапно выступившую испарину. Август выглядел все-таким же расслабленным, даже дремлющим, но вдруг и это обман? По бледной щеке разрушителя скатилась оранжевая искра, упала на плечо и исчезла. Скверна…
Безупречно красивая, идеальная, противоестественно-притягательная скверна.
Как хочется ударить… Убить. Но нельзя.
– Она была… дерзкой, – медленно и мучительно выдавил Норингтон. – Да, дерзкой. Смелой. Ничего не боялась. И никого.
Тихий вздох и еще одна искра прокатилась по щеке Августа. Как слеза – внезапно подумал Дамир. Если бы скверна умела плакать…
– Избалованной, – с каким-то странным ожесточением продолжил инквизитор. Его взгляд прилип к лицу напротив, жадно подмечая любое изменение. О чем думает этот гад? Почему выглядит так непозволительно спокойно? Хотя как еще должен выглядеть человек в термах?
Дамир едва не хлопнул себя по лицу. Мысли вдруг показались вязкими. Словно отчужденность разрушителя каким-то образом влияла и на лже-Брайна.
Заставив себя собраться, инквизитор активировал внутренние ресурсы организма, укрепил ментальный кокон и погасил всплеск эмоций. Разум снова стал холодным и ясным, чувства отступили.
– Да, избалованной, – повторил он. – Своевольной. Всегда делала то, что хотела, наплевав на других. Жестокой. Даже злой.
– Ты говоришь так, словно ненавидел ее.
Задумчивый голос ублюдка заставил Норингтона скрипнуть зубами. Ясность разума давала течь.
– Я ее любил! – едва не зарычал он. – Но она… она! Всегда была недосягаемой звездой! Слишком яркой и слишком обжигающей, чтобы даться в руки! Понимаешь? Звезда, а не девушка. И все же… все же. Я любил ее. Мечтал о ней годами. Истинодух! Да все, что я делал, я делал лишь ради нее! А она лишь смеялась.
– Значит, кроме нее ты никого не встретил?
– Кроме нее никто не имел значения.
– Похоже, любовь причинила тебе немало боли.
– Ты прав, – холодно процедил Дамир. – Но разве бывает иначе? А потом…потом все и вовсе рухнуло.
Капля воды с неожиданным звоном шлепнулась на камень. Слишком громкая в наступившей тишине.
– А ты? – почти не скрывая злости, потребовал Дамир. – Ты любил кого-нибудь?
