В мужском голосе появились угрожающие нотки. Я глазами указала Джеме на выход за занавесками, рыжая едва заметно кивнула. Сорвавшись с места, я пнула столик так, что кувшины и закуски полетели на Мадрифа, выхватила атмэ, развернулась и…
Застыла! Я словно остолбенела с поднятой ногой и вытянутой рукой! В такой же странной позе остановилась Джема. Рассыпанный инжир, опрокинутый кувшин и выплеснувшееся вино зависли в золотом сиянии, охватившем всю комнату. С трудом, изо всех сил напрягая шею, я сумела повернуть голову. Мадриф, еще мгновение назад вальяжно сидящий на подушках, стоял, держа свой посох. Тонкий золотой луч бил из его навершия, и в этом луче замирало время и застывали предметы и люди, словно всех нас окунули в густую смолу.
Поймав мой взгляд, мужчина усмехнулся. Луч угас, и застывшие в воздухе предметы шлепнулись на ковер. Мы с Джемой – тоже. Вскочив, я снова вскинула атмэ.
– А ты упрямая. Еще не поняла, что это бесполезно?
Золотой луч снова вырвался из посоха, я снова застыла. От ярости хотелось орать, но я лишь сжала зубы. Попыталась пошевелить хотя бы пальцем и ощутила, как дрогнул мизинец. Один лишь мизинец, но это уже хоть что-то!
– Довольно.
Луч угас. На этот раз я не упала, удержалась на ногах. Но атмэ доставать не стала. Мадриф прав: пока в его руках проклятый посох – мне к нему не подобраться. И не сбежать, что гораздо хуже.
Из-за бархата снова скользнула девушка с черными косами и принялась собирать разбросанные яства.
– Значит, по-хорошему вы не хотите. – Мужчина садиться не стал, его глаза угрожающе блеснули. – Тогда объясню по-плохому. Вы не можете уйти, если я того не захочу. Не можете ослушаться. Вы станете выполнять мои приказы, как и все, кто служит мне. Наказание за провинности вам не понравятся, уверяю. Я уже понял, что вы явились с севера. Искали Оазис?
– Мы просто хотим убраться подальше от этого города и пустыни! – не сдержалась Джема. – Мы хотим вернуться домой! И нам плевать на все ваши разборки и даже на Оазис! Отпусти нас!
– Хотите моей милости? А что взамен?
– Взамен?
Мадриф улыбнулся, показав ровные белые зубы. Я нахмурилась.
– И чего же ты хочешь?
Он неуловимо повел посохом, и тело Джемы прошило солнечное пятно. Я напряглась, но рыжая лишь удивленно моргнула.
– Кувшин без вина, – пробормотал мужчина. – Бесполезная медь.
Еще одно движение, и такое же пятно полетело в меня. Вот только в отличие от Ржаник я сполна ощутила его прикосновение. Да меня словно лягнула в грудь лошадь! И не только меня! Силой отдачи нас с Мадрифом разбросало в разные стороны.
В очередной раз поднимаясь, я порадовалась, что в этой комнате так много ковров. Пустынник уже был рядом и, внезапно схватив мой подбородок, сжал, всматриваясь в глаза.
– А вот твоя сердцевина крепче алмаза. Это ты ходишь в Оазис, – пораженно выдохнул он. Темный глаз блеснул неожиданной радостью. – Вот кто нужен мне! Алмаз.
– Убери лапы, – рявкнула я, вырываясь.
Мужчина хмыкнул и отступил.
– Я принял решение, путницы. Вы останетесь здесь, пока не отработаете свою свободу.
– В каком это смысле отработаем?
– Ты, Медь, – ткнул он пальцем с выкрашенным золотой краской ногтем в Джему, – пока займешься женскими делами. – Брови рыжей поползли вверх, и мужчина уточнил: – Уборкой или стиркой, не знаю, что вы там делаете… Будь послушной и получишь еду и воду. Ты, Алмаз, – повернулся он ко мне. – Ты… добудешь в Оазисе то, что я скажу.
– И с чего ты взял, что мы будем слушаться? – мрачно буркнула я.
Тонкая золотая капля сорвалась с посоха, пронзила тело Джемы и исчезла. Девушка тихо вскрикнула, прижала ладонь к груди.
– Это золотое зерно, – улыбнувшись, пояснил пустынник. – С каждым днем оно разрастается в теле, словно росток, пускает корни, выпускает стебель и листья. Крепнет. И разрывает плоть. Сначала лишь ранит, но с каждым днем мощь зерна увеличивается. Однажды росток становится деревом. Прекрасным деревом, выросшим из живого тела. Медь станет хорошим деревом, я буду пить вино, сидя в его тени.
– Ублюдок, – не сдержалась я, и Мадриф рассмеялся, словно я сделала ему комплимент.
– В тебе, Алмаз, зерно не прорастет, твоя сердцевина его не пустит. Возможно, ты даже сумеешь сбежать. Но Медь останется у меня. Ведь без моего Солнечного Перста ей не выжить, – приподнял посох пустынник.
Я в бессильной ярости сжала кулаки. Ржаник побледнела, но в глазах ее тоже плескалась злость.
– Добудешь мне сокровище Оазиса, и я вас отпущу, – закончил пустынник. – Заберу солнечное зерно и даже отправлю с вами сопровождающих до границ пустыни. А пока вы мои… ну скажем, гостьи. Все ясно?
– Ясно. И раз уж мы у тебя в гостях, предоставь нам чистую одежду и новую обувь, – указала я на свои развалившиеся от ядовитой слизи туфли. – Еще мы хотим есть и пить.
– Твоя дерзость величиной с солнце, Алмаз. Но ты получишь, что просишь. А сейчас уйдите. – Он бросил быстрый взгляд на проем окна, завешанный тяжелой тканью. Сквозь бархат не пробивался ни один луч света, но я чувствовала – наступает рассвет.
