Я огляделась, пытаясь найти путь спасения. Вот только был ли он?
Сжав оружие, я решила драться до последнего. Живой точно не дамся и с собой заберу столько бандитов, сколько смогу!
Удар, прогиб, удар! Вопли, стоны, ругань! Снова удар! Я вертелась безумной фурией раскидывая каннибалов и раздавая увечья и раны. Еще удар!
И…
Сбоку скользнула еще одна фигура, и белый атмэ со скрежетом врезался в поднятый посох, оплетенный золотой нитью. Но вопреки логике, хрупкое на вид дерево не сломалось. Напротив! От удара рассыпался сноп золотых искр, а меня отбросило в сторону. Я едва устояла, крутанувшись как в танце, и снова вскинула атмэ. Банда Пасти отхлынула и столпилась позади, воя и прикрывая раненые мною части тел. Передо мной стоял незнакомец в светлом, идеально чистом платье пустыни и изящном тагельмусе, прикрывающем нижнюю часть лица. В свете факелов я увидела его глаза – один темный, второй – затянутый белесой пленкой и убегающими под ткань тагельмуса шрамами.
«Мадриф, Мадриф пришел…» – понесся шепот, и лица-морды каннибалов сделались испуганными.
Мадриф тоже впился в меня внимательным взглядом и опустил свой странный посох. Сделал шаг назад. Смуглое лицо исказилось от гнева.
– Гнилые черви! – выругался он. – Это не солнцеглазые! Хотели продать мне бесполезных кочевниц? Желали обдурить Мадрифа? Знаете, чем грозит обман?
Я отшатнулась, увидев еще с десяток человек. Поверх песчаных ахваров у них имелись кожаные доспехи, а в руках песчаники держали внушительные арбалеты. Звякнула тетива, спущенный болт описал противоестественную волнистую линию, и Шип упал. За ним еще несколько каннибалов.
– Помилуй, Мадриф! – Оставшиеся бандиты рухнули на колени. – Это точно не кочевницы! Ты видел, белые волосы этой девчонки? А ее умения?! Она точно из солнцеглазых! Ее белый меч разит не хуже твоего солнечного перста!
– В ее глазах нет и капли солнца! Они похожи на серый туман! – по-звериному зарычал пришлый. Резко обернулся ко мне и приказал: – Не дергайся, ахала! Иначе десятки болтов прошьют и твое тело.
Я замерла, понимая, что угроза вполне реальна. Десять арбалетов теперь повернулись в нашу с Джемой сторону.
Пасть собрался из черных змей и осторожно шагнул к мужчине с посохом. Я видела страх в узких глазах деструкта.
– Посмотри на их одежду, Мадриф. И на их вещи, – на песок упала наша поклажа, рассыпались остатки еды. – Фрукты. Фалафель. И вода. – Пасть протянул кувшин. – Ее вкус не с чем не спутаешь. Чистая, сладкая вода! В черных песках такой не найти. Такую можно взять лишь в Оазисе. И если девчонки не солнцеглазые, то кто же?
Мадриф выдернул кувшин из его руки, понюхал. Сделал глоток. Замер на миг. И снова посмотрел на нас с Джемой. Глаза пустынника угрожающе сузились.
– Хорошо. Я заберу их, Пасть. Так уж и быть. И даже дам за них плату. Но не рассчитывай на много! Ты обещал мне солнцеглазых, а кто эти девки, еще предстоит разобраться. Пеленайте их!
Я сжала рукояти атмэ, прикидывая количество врагов, но за спиной вскрикнула Джема: кто-то успел снова набросить на девушку сеть. Безоружная и злая Ржаник прошептала: «Беги».
Я прищурилась. Возможно, Джема права: я могу убежать. Отбросить с дороги Пасть, метнуться к стене, взобраться по ней и понестись по развалинам, петляя так, что не догонят болты. Что-то внутри уверяло, что у меня получится. Моих сил и скорости хватит. Но… как же Ржаник?
Вздохнув, я убрала оружие и подняла ладони.
– Хорошая ахала. Послушная, – хмыкнул Мадриф и махнул рукой своим людям. – Свяжите их да покрепче.
Мое тело снова оплели веревки, а потом нас, подобно мешкам с картошкой, закинули на спины верблюдов. Я болталась вниз головой, глотала черный песок и думала о том, что совесть – вещь отвратительная. Очень мешающая и вредная. Я ведь могла убежать. Без балласта в виде Джемы у меня есть все шансы добраться до аван-поста империи.
Но я не смогла. И теперь нюхаю вонючего верблюда и злюсь. Словно услышав мои мысли, проклятое животное приостановилось и навалило кучу. Не сдержавшись, я в голос выругалась и услышала наверху смешок. Похоже, вдобавок я еще и повеселила гребаного Мадрифа!
Лучше бы меня снова чем-нибудь усыпили! Но увы, никто этим не озадачился. Так что я тряслась на верблюде и проклинала весь свет, пока мы наконец не приехали.
Глава 10. Дворцовые термы
Дамир Норингтон отдернул рясу и скривился. Одежда Брайна казалась жутко неудобной. Мешковатые штаны, растоптанные сапоги, дырка на левом носке… и эта мешающая жуткая ряса, полы которой цепляются за каждый угол! Еще и не слишком чистая к тому же! Дамиру не хватало суровой жесткости инквизиторского мундира и опрятности собственной одежды. Да и тела, что уж! Худое и долговязое тело священнослужителя вызывало омерзение.
