Он и сам знал, что, как и Совершенные, разрушители обладают разными способностями. Это всегда зависит от самой личности. Эзра Кроссман был выдающимся пиромантом. Он мог одним взглядом спалить огромное здание или поджечь улицу. А потом и вовсе создал смертельный протуберанец, уничтоживший весь Равилон.
Август Рэй Эттвуд очевидно является сильнейшим менталистом со способностями не только отдавать мысленные приказы, но и полностью порабощать других людей. Уже несколько недель он удерживает сознание гвардейцев и кажется, не испытывает от этого никакого неудобства. Стоит разрушителю заподозрить Брайна и покопаться в его голове, как сам Дамир, видимо, станет пустой оболочкой, послушно выполняющей чужие приказы.
Норингтон содрогнулся от такой перспективы.
Сила влияния Августа неизвестна, как и количество людей, которых он способен поработить. Может, гвардейцы – его предел, а может, лишь капля в море.
«Август очень силен, Дамир. – отбила Аманда. – Но в то же время – слаб. Его слабость – это его человечность. Он верит в свободу воли, верит в людей. Он не желает им навредить. И это наш шанс сломать его».
Норингтон неприязненно поджал губы и кивнул. Архиепископ права. Единственное, что спасает Дамира и саму Аманду, – это нежелание разрушителя становиться монстром. Его человечность – странная и непонятная, учитывая обстоятельства. А еще – вера бывшего семинариста. Но скверна набирает силу. И однажды человечность исчезнет. Убить разрушителя можно, оружие уже опробовано на Кроссмане и хранится в тайнике Кастела. Нож – аннигилятор, созданный с применением запрещенных и античеловеческих методов в тайниках Инквизиции. Этот клинок носит имя «Кара Вечности» и обладает огромной потусторонней силой. Кара убивает тело, а душу разрушителя приковывает к лезвию, не давая ей снова воплотиться в физическую оболочку. Любое другое оружие бесполезно, Август возродится, и довольно быстро. Но уже без капли человечности. Провальная попытка убийства обернется новым Равилоном.
Но чтобы подобраться к Августу и пробить его тело и душу, надо хоть на время отключить силу, которую дает скверна. Потому что аннигилятор имеет огромный резонирующий фон, который издалека ощущает антиматерия. Единственная возможность – дать Августу отраву, способную заблокировать его способности. Такой уже пытался воспользоваться Юстис, он применил яд, но его оказалось недостаточно. Принц был слишком самонадеян. Нужно иное средство.
«Какое?» – Дамиру показалось, что даже стук выдает его волнение, и сжал зубы, успокаиваясь.
И снова пауза. Словно Аманда не решалась сказать.
Но потом все же:
«Мы должны создать “Проклятие крови”. Знаешь о нем?
«Для доступа к тайным практикам Инквизиции мне не хватает звания гранд-эмиссара».
«Верно…Сейчас это уже неважно. Я… расскажу».
Дамир склонил голову, слушая. Проклятие – это яд с сильным и разрушительным Темным Эхом, тот, что проникнет в самую суть Августа. Тот, что замешен на крови близкого человека, кровника. Такая отрава, напитанная эмоциями боли и злобы кого-то родного, подействует даже на живую скверну. «Проклятие крови» не оставляет шансов.
И оно даст инквизиции время, чтобы применить Кару Вечности. Другого пути у них нет.
«Как изготовить “Проклятие крови”?»
Аманда выдала быстрый ответ:
«Я подготовлю основу для Проклятия. Ты завершишь и дашь яд разрушителю».
Норингтон снова кивнул, забыв, что женщина его не видит.
«Я это сделаю».
Ответа не последовало, да Норингтон его уже и не ждал. Отдернув рясу, ставшую его новым мундиром, он покинул комнату.
Этажом ниже Аманда села на ненавистный железный стул и задумалась. Появление Норингтона вызвало в архиепископе противоречивые эмоции. Радость, что парень жив и готов выполнить свой долг. Но в то же время…
Аманда нахмурилась, пытаясь разобраться в своих чувствах. Странных и непонятных чувствах, которые обуревали ее последние дни. Что-то происходило. Что-то менялось, и не только в самой Аманде. И эти изменения пугали до дрожи, так несвойственной миротворцу и прославленному инквизитору империи.
На днях, гуляя фантомом по дворцу, архиепископ увидела нечто странное. Заглянув в комнату, где сбились у камина несколько деструктов, она уже хотела уйти, но кое-что привлекло ее внимание. Финариум, тот, что пришел во дворец первым. Жуткое, потерявшее человеческий облик существо в лохмотьях, тело, покрытое язвами, превратившееся в одну сплошную рану. Аманда с первого взгляда определила срок, оставшийся у человека, который уже даже не мог назвать свое имя. Несколько часов, не более. Последняя стадия дестуктизма, практически полное разрушение Духа, постоянная боль и безумие, уже поглотившие разум.
