Антильцы были совершенно не похожи на голландцев во многих отношениях. Неформальные, открытые, веселые. Кто хоть раз в жизни был дома на антильской вечеринке, поймет, о чем я говорю. Зажигательные латиноамериканские ритмы, смех, пение… Вкуснющая еда- сопи ди кабриту, галинья стоба, джонникейксы, фунчи, кос ди лечи ди коко, дженте ди качо, кеши йена, эмпана … Мой самый любимый напиток до сих пор – понче крема ! На такие вечеринки у антильцев считается нормальным брать с собой детей всех возрастов, вплоть до младенцев, хотя длятся они далеко за полночь. У нас люди обычно расходятся по домам, когда дети устали. У антильцев – дети бегают по всем комнатам и играют друг с другом в прямом смысле слова до упада. Когда они падают от усталости, их уносят в одну специально выделенную для этого спокойную комнату, где их уже ждет раскинутый диван – и складывают на нем, одного за другим… После голландского «прогрессивного» общества, в котором можно говорить только то, что полагается (что считается у самих голландцев прогрессивным!), и можно приходить в гости только по заранней договоренности за 2 недели вперед я среди антильцев отдыхала душой. Никто не спрашивает тебя: а зачем вы сюда приехали и когда же вы наконец уедете обратно в свою страну? Здесь все однозначно понимали, что ты имеешь в виду, когда ты называла голландские «свободы» метким словечком porkeria. – Голландцы моются только раз в неделю. В Роттердаме есть церковь, которая снабжает людей наркотиками. Мои голландские соседи ходят в клуб для свингеров. – Ay dios! Che! Porkeria, swa! Nan ta porko!
Мы остановились у Харольда. Так как все комнаты у него уже были заняты, мы спали на полу в зале. Поскольку это было только на лето, Харольд сразу заявил, что мы ему ни капельки мешать не будем, и что он очень нам рад. Отец Харольда был родом с острова Сент-Мартен, и поэтому английский был для него вторым родным языком. Я заметила, что антильцы лучше к тебе относятся, если ты говоришь с ними не по-голландски, а по-английски. Многие на Антиллах по наивности видят в американцах противовес голландским колонизаторам. Видимо, не знакомы с нашей поговоркой «поменять шило на мыло». Да и не только в этом дело: антильцы вырастают воспитанные на американском телевидении и на американской массовой культуре в значительно большей степени, чем европейцы. Все, кому это по карману, отправляют своих детей учиться в Америку. Те, кому не по карману – в Голландию. Все новое из Америки доходит до Антилл быстрее, чем до Европы. (Забегая вперед, скажу, что я видела на Антиллах джипы, охранников в магазинах и американские холодильники еще тогда, когда в Европе они никому не были известны.)
Одну из комнат у Харольда занимала только что приехавшая с Кюрасао младшая сестра Сонни Шантелл. Ей было 17 лет, и она еще училась в школе. Это была застенчивая- хотя и сразу чувствовалось, что с характером! – приятная девушка, совершенно внешне на Сонни не похожая. У нее не было фирменных зомерберговских миндалевидных глаз: Шантелл пошла внешностью в мамину родню.
Сеньор Артуро очень был рад ее приезду. Он искренне любил свою семью, тосковал по ней и не мог дождаться, когда они наконец воссоединятся. Даже со своего скромного пособия он умудрялся выкраивать небольшие суммы на подарки жене и дочери. Я поражалась, как ему это удается. Вскоре сеньор Артуро переехал в кватриру, которую снимала до него сестра Луизы, мамы Сонни, Имельда- там было достаточно места для всей его семьи. Когда приедет Луиза и почему она не приехала в Голландию вместе со своей дочерью, оставалось неясным.
Я очень надеялась, что мы с Шантелл подружимся, но как-то не сложилось. Нет, отношения у нас были нормальными, но никогда не стали по-настоящему близкими. У Шантелл в Голландии возникла своя куча проблем, похожих на мои, только еще в более резкой форме. Если я еще «держалась на плаву», то Шантелл в них буквально тонула. Она никак не могла найти своего места здесь. Шантелл перепробовала учиться на кондитера, на парикмахера и на секретаршу. Но ни к чему из этого не лежала у нее душа. У нее не заладилось с учебой из-за языковых трудностей – хотя антильцев с начальной школы всем предметам обучают на голландском языке, это все-таки не то, что учиться в самой Голландии. У нее не появилось на новом месте друзей. Голландцев Шантелл – после знакомства с ними – не выносила на дух, в еще большей степени, чем я, и общалась только со «своими». Учитывая то, как голландцы относятся к антильцам, трудно ее в этом винить. Ей было трудно привыкнутьи к тому, что она не может себе позволить здесь купить все, что ей хочется: дома ее баловали. Но даже не это главное: просто она чувствовала себя здесь совершенно чужой, и все здесь ей было чуждо. Она так тосковала по Антиллам, что за последующие годы практически раз в год уезжала обратно с твердым намерением больше в Голландию не возвращаться. И каждый раз была вынуждена опять возвращаться – потому что не могла найти на Кюрасао работу. А как жить, на что?…
