Сегодня, глядя на многочисленные обьявления, упрашивающие поступать на работу в этот ресторан в избалованном вакансиями Дублине, я вспоминаю о том, какой радостью для меня было когда-то получить хоть какую-то, даже такую работу в Тилбурге. Я чувствовала себя гордой как петух – от того, что сама буду зарабатывать себе на жизнь, ибо для меня это один из главных критериев уважения к самой себе. О том, что такое «МакДональдц», о его роли в мировой экономике я, честно говоря, тогда не задумывалась. Первые 2 недели я драила пол. (Опять-таки это не что-то такое, чего я стыжусь самого по себе – нас воспитывали в уважении ко всем видам труда, – и я пишу об этом не жалобно-надпывным тоном: посмотрите как меня, бедняжку с высшим образованием, заставили мыть пол! Ничего со мной от этого не случилось.) После этого меня поставили на кухню. Работала я, по молодости лет, ударно, и меня не волновало, что меня ставили на работу 6 дней в неделю, а в дни знаменитой тилбургской ярмарки я работала до 2-3 часов ночи ежедневно. Ведь нам платили по числу пропаботанных часов. Чем больше, тем, стало быть, лучше.
Мне было 24 – дорого для ресторана,- но я так вкалывала, что заменяла собой, по меньшей мере, двоих. Поэтому меня и предпочитали держать на кухне -во-первых, не всем клиентам нравилця мой акцент, а во-вторых, иногда 5 кассиров продавали одновременно то, что готовила я одна, бегая на кухне от одной плиты к другой. Меня, впрочем это не особенно волновала: я была девушка застенчивая, тихая, а работа на кухне своим механическим физическим характером помогала мне расслабиться от умственной нагрузки…
Работа на кухне такого ресторана похожа на работу на конвейере. Творчество, естественно, не требуется. Через некоторое время движения твои доходят до такого автоматизма, что голова совершенно во время работы отключается. Работать на тостере с хлебом легко. Там даже ожогов бывает мало: разве только в том случае, если хлеб пригорит, и надо будет доставать его руками. Работать на «украшении» булочек еще проще: одно нажатие на «пистолет» с кетчупом, одно – на «пистолет» с горчицей, щепоть лука, пару колесиков соленых огурцов и – в зависимости от заказов – по пластинке сыра. Сыр старались беречь и иногда даже снимали с уже готовых булочек и клали обратно: одна пластинка стоила 40 центов! Единственное неудобство – после смены на «дрессинге» страшно воняют луком руки, запах не проходит несколько дней, как их ни мой. Работа на грилле – не из приятных; здесь можно здорово обжечься кипящим жиром. Через пару месяцев такой работы все руки у тебя будут в небольших красных отметинах, некоторые из них не сойдут всю жизнь. А еще после долгого стояния у горячей плиты у меня на всю жизнь остались красными щеки, хотя до этого румянца у меня отродясь не бывало. Самое опасное в смысле ожогов – работа на картошке. Ну, а самое приятное – с курицей, хотя ожоги там тоже могут быть.
Разговор на кухне идет на странном жаргоне: смеси обычных голландских слов с англоязычными командами: «Twaalf petties down!» Я заметила, как в Голландии женщины таскают тяжести (в данном случае – многокилограммовые ящики с мороженой картошкой из кладовой) и, и никому не приходит в голову, что это может быть вредным для их здоровья. У нас в советское время на этот счет были строгие нормы. Это сейчас у нас тоже появились женщины-штангистки, а матерей с малолетними детьми в освободившейся от «ига коммунизма» России безо всякого заставляют работать в ночную смену. Не хочешь – увольняйся.
Самым тяжелым было, наверно, по стольку часов стоять на ногах, но по молодости лет этого не замечаешь. Обедать можно было продуктами самого ресторана – за полцены (напитки бесплатно, кроме молочных коктейлей). Что в «МакДональдсе» все свежее, конечно, ерунда чистейшая. Свежее – в том смысле, что ничего не держат на прилавке больше 10 минут (после этого данную продукцию и в рот-то взять невозможно), а так все было мороженым, включая ингредиенты для салатов. Лук – сушеным, его разводили водой и настаивали в течение получаса. На ящиках с картошкой и мясом стояли даты изготовления: большинству ящиков было уже по нескольку лет. Мясо было исключительно британской говядиной. Тогда еще никто не знал, что она собой представляет.
