К слову, в Северной Ирландии даже такую элементарщину знают далеко не все. Недавно по телевидению была передача, в которой такой вопрос задали двум взрослым девушкам, лет по 20, давно уже окончившим среднюю школу: «С какой стороны света восходит солнце: с востока или с запада?» И они совершенно серьезно не знали ответа! Не поверила бы, если бы не видела этого своими глазами.
Помните, я говорила вам о том, что в Ирландии функционально неграмотен каждый четвертый? Но настоящая-то беда в том, что здесь еще больше людей, которые грамотны лишь функционально. Таких здесь подавляющее большинство. Они считают себя образованными людьми и даже и не подозревают, что бывает какого-то другого сорта грамотность, чем та, что у них. Они умеют прочитать инструкцию и могут действовать по жизни в рамках, необходимых для успешного функционирования на занимаемой ими должности – но только строго «от» и «до». Они не умеют самостоятельно мыслить, делать выводы – «это мы не проходили, это нам не задавали». Их не тянет в свободное время в библиотеку – интеллектуально развиваться. Несмотря на все свои дипломы, по сравнению с советскими людьми они принадлежат к классу, который моя мама так категорично определяет как «одноклеточных».
Дермот однозначно одноклеточным не был. Я часто обращалась к нему за советом по самым вопросам и уважала его мнение. В интеллектуальном плане не хочу сказать о нем ничего дурного. Насчет Ойшина у меня не было такой уверенности. Да, очевидно, что он успешно функционировал в рамках своего жизненного призвания – на поприще революционера-практика. В то же время я понимала, что вряд ли смогу вести с ним дискуссии на темы земельной политики эфиопского Дерга. Но это меня ни капельки от него не отталкивало. Зато представьте себе, сколько всего знал он в других областях – да мне еще было чему у него поучиться!
Когда-то классе в 6-ом я здорово перепугала одну из наших почетных гостей в школе – женщину-делегатку очередного съезда партии, задав ей из зала вопрос, какое впечатление на нее произвело выступление там Алды Грасы ду Эшпириту Санту, гостьи съезда из Сан-Томе и Принсипи. Но я не собиралась проделывать с Ойшином ничего подобного. Не его вина, что он не получил здесь нормального образования. Да его здесь практически ни у кого нет! Главное – чтобы у человека была тяга к знаниям, жажда их. Самое главное – уметь думать, а накопленное количество знаний – это дело наживное. И я верила, что вместе он и я – вместе мы будем способны перевернуть мир!
На пляже было холодно. Несмотря на всю окружающую меня красоту. Мне очень хотелось искупаться, чтобы охладить свою голову, но это здесь и летом-то проделывают лишь самые отчаянные. К слову, голова моя быстро охладела и безо всякого купанья: минут двадцать сидения на песке – и у меня уже зуб на зуб не попадал. А еще я позавидовала мусульманкам, с их покрытой головой – им не надо мучиться мыслями о том, что их голова от ветра вот-вот начнет выглядеть как у петуха под коленкой…
Вот так я сидела и стучала зубами. Людей вокруг почти не было. Иногда кто-то выгуливал собачку, иногда кто-то пробегал трусцой.
Я потеряла всякое чувство времени, когда наконец у меня за спиной послышались его неспешные шаги. Я узнала бы их музыку даже с закрытыми глазами.
– Здравствуй!- сказал Ойшин, протягивая мне руку и улыбаясь как ни в чем не бывало – словно это не он рассказал Дермоту то, чего рассказывать не следовало.
– Здравствуй! – мне показалось, что во рту у меня раскинулась пустыня Сахара.
– Ты хотела меня видеть? – дело в том, что обычно-то мы виделись в выходные, а на этот раз был понедельник. – Что-нибудь случилось?
“Случилось,»- хотела сказать я. – «И уже давно. Я очень люблю тебя». Но вместо этого сказала:
– Ничего не случилось. Просто я возвращаюсь из командировки и решила воспользоваться тем, что я в Дублине… Я нарушила какие-то твои планы?
– Нет, все в порядке. Просто я тоже скоро начну работать и тогда уже не смогу встречаться с тобой посреди недели…
Он выглядел таким гордым, когда сказал мне, что нашел работу, отметила я про себя. Бывшему политзаключенному было нелегко устроиться на работу даже в качестве столяра. Милый, бедный – и такой замечательный Ойшин!…
– Просто я хотела с тобой поговорить,- сказала я, чуть подвигаясь к нему – буквально на миллиметр. Ойшин даже не дернулся. – Ведь у нас обычно никогда не бывает времени для разговоров.
– С удовольствием, – сказал он,- А о чем?
Нет, он все-таки неисправим! «И это все о нем и 5 минут о погоде»,- мелькнуло у меня в голове.
– Да уж не о погоде, конечно… Просто мне хотелось поделиться с тобой… Ты спешишь?
– Да вроде бы нет,-он присел со мной рядом.
И я начала рассказывать Ойшину, что значит для меня его страна. Как я в 14 лет сидела на крыше на пару с пауком-ткачом-троглодитом, окруженная цветущей сиренью, и мечтала спасти Бобби Сэндса. Я описывала ему, как я прошла свой путь до них – и надеялась, что он поймет сам, без моих слов, как много он для меня значит.
«Я хожу, не смея
Волю дать словам.
Милый мой, хороший,
Догадайся сам!»
