…Едва ли есть в Нидерландах более скучный, сонный и отталкивающий городишко, чем Энсхеде. Разве что Алмело может поспорить с ним по этим качествам. Энсхеде находится на самом восточном краю страны, до германской границы отсюда можно пешком дойти по рельсам (только по рельсам дисциплинированные голландцы, само собой, не ходят!), и у многих жителей здесь имеются немецкие родственники. Чем объясняются такие негативные чувства, вызываемые этим городом, трудно однозначно выразить словами, но я не единственная, кто такого о нем мнения. Знаю голландцев, которые прожили там больше 20 лет, а к Энсхеде так и не смогли приобрести симпатий. Вроде бы все здесь как везде – торговые центры, магазины «Хема» и «Зееман»,базар по субботам, даже фонтан в центре и даже свой университет – Твенте, – а не проходит ощущение какой-то глубокой дремучести. Единственное, что скрашивает его в хорошую погоду – это природа. Вокруг Энсхеде раскинулись суровые леса, так нетипичные для плоских и «лысых» Нидерландов. В них даже растут настоящие белые грибы – те самые, от которых Сонни охватывал такой панический страх, когда я жарила их с картошкой..
Сонни жил за городом, посреди леса, в одном из похожих по форме на пирамидки общежитий, разбросанных по этому лесу не хуже грибов. Это был студенческий кампус местного университета. До города оттуда надо было добираться автобусом, автобусы ходили редко,а по воскресеньям – так вообще почти не ходили, что очень удивило меня. У нас в СССР не было такой большой разницы в расписаниях по дням недели, да и билет в два конца у нас стоил ровно вдвое от цены билета в один конец, а не так, чтобы два билета в один конец были дороже билета туда и обратно, как здесь. Не только позорно редкое расписание, но и цены на билеты были такими, что я не выдержала и спросила Сонни, как же студенты вообще добираются до города! "А на велосипедах",- ответил он. Это в любую погоду. До города было километров 8…
А еще где-то в окрестных лесах пряталась натовская воздушная база, и выспаться а будние дни в кампусе не было ни малейшей возможности: рано с утра над общежитиями с диким грохотом и свистом, как драконы, низко, на бреющем, начинали летать F-16. По 5 дней в неделю. Слава еще богу, что не по выходным. Помню, как поразило это меня: нам тогда уже который год подряд внушали, что у нас с Западом – «мир, дружба, жвачка», и соответственно наши истребители давно уже перестали практиковаться ежедневно, а натовские – все летали, будто готовились с кем-то к войне. Как мы теперь знаем, так оно и было…
Сонни жил в небольшой комнатушке с балконом почти на самом верху одной из пирамидок и почти на самом краю кампуса. Даже до автобусной остановки сюда надо было идти минут 20 через лес. Велосипед у Сонни был один, и мне приходилось ездить сидя на багажнике, свесив ноги на одну сторому и держа его одной рукооы за талию. Сначала с непривычки было довольно страшно, особенно от того, что надо было внимательно следить, когда Сонни затормозит на красный свет, чтобы вовремя с багажника спрыгнуть. Но постепенно я привыкла и балансировала на нем уже как профессиональная циркачка.
В первый же день, когда мы приехали, Сонни позвонил из общежития своим родителям на Кюрасао и сообщил им о наших намерениях. Естественно, как любые нормальные родители, они оказались от этого, скажем, не в восторге. Сонни был старшим ребенком в семье, единственным сыном и единственным, кто доучился до университета. Понятно, что родители гордились им и возлагали на него большие надежды.
– Они говорят, что я слишком молод для того, чтобы жениться!- смущенно пояснял он мне, – Но я им все объяснил. У нас ведь нет другого выхода. Если мы не поженимся, тебе надо будет уезжать…
Сонни был неприхотлив в быту; как и меня, одежда его особенно не интересовала. Он носил свитера и джинсы. Комната его была полна предметов, типичных для юноши- технаря: какие-то паяльники, провода, компьютер и еще пара сувениров времен его детства. Потом уже его мама рассказала мне, что он всегда была таким скромным в своих запросах: будучи подростком, на выходные получал от родителей деньги – «Сонни, сходи в город, на дискотеку или еще куда!»-, брал их, уходил, а через некоторое время возвращался обратно, так ничего и не истратив. На детских фото его – пухленький чернокожий мальчик с индейскими глазами, который везде таскает с собой малеьнкое переносное радио…
В первую ночь в Энсхеде мы практически совсем не спали, зато потом отсыпались весь день…
