Если бы по пути нам не попался один из местных, голосовавших автостопом, то мы бы никогда туда не добрались. Мириады путей вели к различным деревням, а расположенные на дороге знаки в лучшем случае указали бы дорогу в другую сторону.
На подъезде к Рот-Фронту нас приветствовал полинявший, ржавый плакат советского образца. Местечко оказалось мирным и идиллическим: пара длинных прямых улиц – и все. Повсюду стояли выбеленные дома с голубыми или зелеными ставнями. Пышные сады находились под крепкой защитой высоких заборов. Если не считать одного из жителей, который куда-то направлялся быстрым шагом вдоль обочины, можно сказать, что поселок выглядел удивительно пустынно. Похоже, что молодой шофер имел специфическое чутье на места обитания немцев.
– Немцы, ну конечно же немцы! – Он указал на аккуратный, ухоженный сад. – А вон там уж точно киргизы.
Мы проехали мимо дома, со стен которого толстыми чешуйками сползала краска. Сад представлял собой полный хаос из инструментов, старых покрышек и детских игрушек.
– Киргизы. И вон там. Киргизы. Немцы!
Мы снова проезжали мимо заботливо ухоженного садика. Дом был довольно старым и обветшавшим, но с белоснежными стенами без единой царапинки и подоконниками, посверкивавшими на осеннем солнце свежей краской.
Водитель засмеялся:
– Немцы умеют держать марку, чистота у них в крови, чего не скажешь про киргизов.
К нам приблизился одетый в спецовку высокий мужчина. У него были светлые с проседью волосы, румяное лицо и светлая реденькая бородка. Предостерегающие слова герра Вильяма были еще свежи в моем сознании, поэтому я в нерешительности вышла из машины и направилась к нему.
–
–
– И да и нет, я пишу книгу.
– Тогда вам просто повезло! Никто в Рот-Фронте не знает историю лучше, чем я. У вас есть время?
– Целый день.
–
Не сходя со своего места на обочине дороги, он начал рассказ. Эрнст был самой настоящей ходячей энциклопедией, он знал всю историю назубок.
– Меннониты подвергались преследованиям во время религиозных войн между католиками и протестантами в XVI в. У нас немало общего с протестантами, но, в отличие от них, мы пацифисты и принимаем крещение во взрослом возрасте. С целью избежания военной службы множество меннонитов из Фрисландии и Фландрии, откуда мы изначально родом, переместилось в регионы, которые в настоящее время находятся на территории Польши. В 1771 г. эти польские земли находились под владычеством Пруссии, и проживавшие там меннониты, чтобы освободиться от армии, были вынуждены платить большие откупные. Постепенно освобождение было полностью отменено. Екатерина Великая пригласила меннонитов из Пруссии на поселение в сельскохозяйственные районы юга России, которые в наши дни находятся на территории Украины. И поскольку им было обещано освобождение от военной службы, полная свобода религиозного исповедания и право на управление собственными школами, многие приняли предложение императрицы. Основав свои деревни, построив школы, больницы и церкви, немцы справлялись со всем сами, практически без вовлечения государства. Однако в 1870-е годы российские власти стали вмешиваться в жизнь меннонитов и вдобавок внесли требование обязательной воинской повинности, как у прочего населения. В знак протеста множество немцев эмигрировало в западные страны, в США и Канаду. Однако довольно большая часть из них двинулась на восток, в сторону Центральной Азии. В 1880 г. они добрались до Ташкента в Узбекистане и в течение двух долгих лет подыскивали подходящие земли. Наконец российский генерал-губернатор выделил им землю в плодородной Таласской долине, которая в наши дни считается частью Западной Киргизии.
Немецкий Эрнста был безупречным, объяснял он все дотошно, четко и ясно. Проговаривая раскатистое «р», он отчетливо произносил все буквы каждого слова. Его легко можно было принять за южного немца или австрийца.
– В каждой семье насчитывалось в среднем от 10 до 12 детей, поэтому немецкие села быстро росли, – продолжал он. Мы остановились на обочине дороги. Дул легкий ветерок, но на безоблачном небе светило солнце. – Постепенно земли на всех стало не хватать. В 1927 г. часть меннонитов, в том числе и мой дед, отделились от Таласа и отправились на восток. Побродив по округе 300–400 км, они образовали поселение на севере Бишкека и основали там город Бергталь.
По асфальту застучали копыта, и мимо проскакало трое молодых киргизов на лошадях. Эрнст проводил их глазами.
