Когда лисицу наконец выпустили из коробки, вся команда киношников притаилась за грудой камней. Сначала она кинулась в одну сторону, затем в другую, после чего остановилась как вкопанная, приготовившись к тому, что ее сейчас поймают. Ишенбек снял с Джанара кожаную маску и дал ему четкий сигнал для охоты. Испустив вопль, он полетел и через несколько секунд уже впился клювом в шкурку перепуганной лисицы и принялся за еду. Лиса растерянно глядела в сторону неба. Ее взгляд становился все более и более стеклянным, пока наконец совсем не потух.
Опреатор приблизил рычажок увеличителя камеры, запечатлевавшей кровавый пир. Прикрыв крыльями свою добычу, птица продолжала ее пожирать, сосредоточенно и не отрываясь. Вновь и вновь вонзала она свой кровавый, острый клюв в лисий мех. Ведущая отвернулась, прикрыв рукой рот. Когда она повернулась обратно, в ее глазах стояли слезы.
– Все это не для женского естества, – произнесла она в камеру. – Я понимаю, что это мир природы и что он жесток, но мы, женщины, не привыкли иметь с ним дело. Несмотря на то что все это естественно и так тому и надлежит быть, все же мы существа чувствительные и такое зрелище не для наших глаз – не для впечатлительной женской натуры.
Однако же она не могла оторвать глаз от орла и его добычи. Ишенбек воспринимал все зрелище с полнейшей безмятежностью.
– Как только женщины видят кровь, тут же начинают плакать, – произнес он в камеру. – Я знал, что она тоже будет плакать. Они всегда так делают.
Он спокойно подошел к Джанар, убрал останки лисы и бросил их в деревянный ящик. А затем по привычке хлопнул в ладоши:
– Я полагаю, теперь у вас есть все, что нужно?
– Никто с вами не будет разговаривать, – предупредил меня герр Вильгельм. –
Предупреждение герра Вильгельма удивило меня не на шутку. Я позвонила ему, чтобы получить информацию о немецкой общине под названием «Рот-Фронт», ввиду того, что он был одним из тех, кто на протяжении последних лет сотрудничал и близко сталкивался с этим поселением. И хотя этот телефонный разговор заставил меня почувствовать некоторую неловкость, я еще более решительно настроилась туда ехать. По какой причине они не хотят принимать у себя посетителей?
У молодого шофера, отвозившего меня в Рот-Фронт, имя было такое, что ни произнести, ни тем более запомнить его было совершенно невозможно. Так как он был блондином, я предположила, что это русский, но он оказался татарином. Вся Центральная Азия – это большая куча мала, состоящая из различных национальностей, культур, лиц, языков и традиций. Многие из них, например крымские татары, оказались здесь во время Второй мировой войны. В 1944 г. по решению Сталина все крымские татары в составе более 230 тысяч человек были депортированы в Среднюю Азию. В Киргизстане до сих пор проживает около 30 000 татар, а также ряд других народностей, которых постигла та же участь, в том числе изначально проживавших во Владивостоке 17 000 корейцев, 19 000 пришедших с Кавказа азербайджанцев и 8500 немцев из Волжского региона и зоны Черноморского побережья. До того как в 1989 г. советские власти ввели разрешение на свободное передвижение, в Средней Азии проживало более миллиона немцев, в основном в Казахстане. Киргизстан стал домом для многих этнических немцев, которых насчитывалось более ста тысяч. Отличительная особенность немецкого населения в Киргизстане – то, что многие из них прибыли сюда во времена царя в XIX в. Принимавшие участие в первой волне эмиграции были последователями меннонитов – основанного голландским священником Менно Симонсом движения христиан-протестантов, истоки которого уходят в анабаптизм XVI в. Чтобы избежать военной службы в царской армии, немецкие меннониты прибыли сюда, проделав долгий путь от побережья Черного моря. Небольшое количество немецких меннонитов до сих пор проживает в маленькой деревне Рот-Фронт, к северу от Бишкека.
Молодой шофер резко нажал на тормоза. В шинах что-то завизжало, в воздухе запахло жженой резиной. Перед нами на дорогу откуда-то вырулил покосившийся грузовик. Водитель тихо выругался.
– В этой стране никто не умеет водить, – пожаловался он точно так же, как все профессиональные шоферы во всех странах мира.
– А дорого здесь стоят водительские права? – поинтересовалась я.
– Сто долларов, причем нет никакой разницы – цена та же, будете вы брать уроки вождения или же вам просто вручат права.
– А вы что выбрали?
– Я уже умел водить машину, поэтому у меня не было необходимости ходить на занятия. Это было бы пустой тратой времени.
