Новые поселения на БАМе возникали преимущественно как подведомственные Минтрансстрою СССР и его управлениям (ГлавБАМстрою, Главтоннельметрострою, Главмостстрою). После завершения строительно-монтажных работ стационарные микрорайоны и поселки, рассчитанные на железнодорожников, должны были передаваться в ведение генерального заказчика стройки – Министерства путей сообщения и созданного в его структуре в 1980 году Управления Байкало-Амурской железной дороги[973]. Временные поселки и микрорайоны размещения транспортных строителей планировалось рекультивировать. Однако на практике времянки продолжали сохраняться и разрастаться. Нередко это было связано с затягиванием сооружения отдельных транспортных объектов. Но в целом вторичное использование минтрансстроевских времянок другими ведомствами способствовало сохранению временного жилого фонда.
Еще в 1976 году Комиссия Совета министров РСФСР по вопросам строительства БАМ и развития хозяйства в районе сооружения магистрали сделала поручение Госплану и Госстрою РСФСР «установить перечень министерств и ведомств, заинтересованных в размещении в этих населенных пунктах подведомственных им предприятий и объектов жилищно-гражданского назначения с целью определения долевого участия организаций в застройке постоянных городов и поселков»[974]. Однако из‑за отсутствия разработанных проектов социально-экономического освоения притрассовых территорий и ясных перспектив развития поселений новые ведомства медленно и неохотно привлекались к их застройке. Из десяти территориально-производственных комплексов БАМа фактически развитие получил только Южно-Якутский, где при участии Минуглепрома и Минэнерго СССР был построен г. Нерюнгри.
На отдельных участках нишу строителей занимали лесозаготовительные предприятия или небольшие производства местного значения. В 1982 году лесозаготовки в регионе БАМ вели свыше двадцати министерств и ведомств, среди которых преобладали межколхозные организации различных малолесных республик или областей. Такие предприятия были ориентированы на заготовку и вывоз древесины в круглом виде в Казахстан, Киргизию, Таджикистан, на Алтай и т. д. Как правило, они использовали уже имевшуюся инфраструктуру бамовских поселков, не делая серьезных капвложений в ее развитие. Особенно много критики вызывало состояние ряда населенных пунктов притрассовой зоны после размещения в них сети леспромхозов неспециализированных министерств и ведомств. Председатель исполкома поселка Улькана в 1983 году возмущенно восклицал: «Пройдите по нашему поселку, и вы увидите кучи навоза и штабеля неубранных дров!.. Дрова везут прямо через тротуары, пилят на тротуарах, опил сваливают на тротуар… Ни один ЛПХ не имеет схемы уборки опила и отходов древесины…»[975]
Секретарь парторганизации поселка Ния В. В. Кикнадзе вспоминал:
За 10 лет, которые я прожил в пос. Ния, у меня осталось только хорошее воспоминание… Перед глазами встает аккуратный, чистый и зеленый поселок, везде деревянные тротуарчики, по всей территории зеленела трава, перед домиками чистые лавочки, покрытые навесом и везде царствовала чистота… Но сейчас, посмотрев на этот же поселок, остается только горький осадок… Ни только ничего не было сделано по благоустройству поселка, но, наоборот, то, что было, – варварски разрушено: тротуарчики, по которым в плохую погоду можно было чистым дойти до дому, разбиты, траву вытоптали, лавочки перед домами исчезли, их тоже уничтожили. И везде царит мусор и грязь… Эта территория сейчас находится под контролем Павлодарского ЛПП… Такие организации, как Павлодарский ЛПП, в народе называют «Воруй лес». Им главное как можно больше вывезти отсюда леса, а остальное для них как бы не существует, хотя они пользуются всеми благами, рассчитанными только для жителей поселка МПС по мощностям[976].
