Лингвистический поворот в историографии последних пятидесяти лет приучил исследователей мыслить процесс «производства» личности как преимущественно языковой[570]. Институты власти «окликали» субъекта сложной системой идеологий, дискурсивных практик и языковых игр и тем самым ограняли модерную личность. Эта логическая схема замечательно разместилась в поле советских исследований. Кажется, что ее объяснительная сила хорошо подходит условиям беспрецедентного присутствия в советском обществе идеологических аппаратов государства[571]. Тем не менее я полагаю, что феномен советской идеологии и того, как она работала с советскими гражданами, требует более изощренного заземления на более материальные и осязаемые явления, практики или институты. Эта конкретная связка идеологии и общественных отношений позволит выйти на широкие вопросы политической экономии советского общества.
Данная глава посвящена теоретической генеалогии и размещению в советской экономической практике понятия трудового коллектива. Вслед за Р. Козеллеком[572] я рассматриваю понятия не просто как артефакты движения мысли, которые являются частью традиционной истории идей, а как один из способов отражения реально происходящих общественных процессов. Таким образом, меня интересует политическая экономия обществ советского типа и влияние процессов, происходящих на фабричных рабочих местах, на организацию труда в СССР и, наконец, значение этой организации для административно-плановой экономики. Генеалогия понятия «трудовой коллектив» позволяет ухватить узловые моменты этих процессов, так как дает необходимый язык их описания.
На протяжении нескольких лет выступая с этими тезисами на различных научных конференциях, я неизменно получал от коллег простой, но чрезвычайно сложный вопрос: так что же такое трудовой коллектив? Научно-описательный термин? Дискурс? Социальный институт? Инструмент социально-экономической политики государства? Историческая общность? Исчерпывающий ответ на этот вопрос выходит за пределы этой главы и касается в целом места истории понятий и ее предметного поля в структуре человеческого знания. Трудовой коллектив – это прежде всего понятие, и как понятие он одновременно является и субъектом, и предикатом суждения. То есть это описательная категория, которая была создана людьми, но отразившая реальное явление и изменявшаяся во времени вместе с этим явлением. Более того, поскольку с 1970‑х годов понятие трудового коллектива стало интеллектуальным инструментом государственной политики, то оно еще само корректировало то явление, которое было призвано описывать. Поэтому в своей главе я последовательно представлю трудовые коллективы и как продукт творчества интеллектуалов, и как государственную политику, и как практики низового коллективного действия, и как социальные отношения на производстве. Наиболее близкими аналогами трудовых коллективов я вижу понятия рабочего класса и крестьянской общины, которые также отражали движение как социально-исторических явлений, так и осмысления этих явлений в социальной и политической мысли.
Поэтому структура главы отличается сложной темпоральностью и требует комментария. Между любым понятием и его импликацией в реальность, использованием общественными субъектами для самопрезентации всегда есть временной зазор. При этом феномены, описываемые этими понятиями, очевидно, существовали и до их всеобщего признания. Аналогично советские (трудовые) коллективы как понятие утвердились к 1960–1970‑м годам. Однако мы фиксируем социальные выступления, маркирующие себя таким образом, в основном в 1990‑х годах. Я полагаю, что внутреннюю динамику и структуру трудовых коллективов нужно искать не в контексте политических и социальных выступлений перестройки и постсоветской России, а в микроустройстве (поздне)советского завода и организации его рабочих мест. Поэтому структура текста организована следующим образом: сначала я обрисовываю генеалогию трудового коллектива в советских социальных науках и политическом языке, затем обращаюсь к рабочим выступлениям конца 1980–1990‑х годов, когда это понятие использовалось в захватных стачках, а после объясняю феномен трудового коллектива через микросоциологию советского промышленного предприятия.
