Таким образом, хозяйственная рационализация требовала учета фактора времени. Если вчитаться в стенограммы директорских выступлений позднесталинского периода, то в них нет прошлого и будущего времени. Обсуждения всегда сконцентрированы на сегодняшнем моменте, горизонт планирования хозяйственника – текущий квартал и текущий год. Это же справедливо и для ведомств, живших реалиями годового бюджета и оперативных планов. Директор Сестрорецкого инструментального завода так описывал в заметке ответ, полученный в министерстве на одну из просьб: «Ведь работает завод со старыми котельными. Ничего. Поскрипит еще. А там видно будет…»[553] Популярным публицистическим приемом было противопоставление рутины и безвременья, характерных для ведомственности, динамичным процессам современной жизни. Газетные материалы воспроизводили официальную концепцию о том, что вначале советская экономика была небольшая и простая, затем, в 1930–1950‑х годах, она стала сложной и многообразной. Поэтому ведомственный принцип управления, который поначалу был адекватен, оказался тормозом в новых условиях[554]. «Структура управления этой отраслью промышленности становилась все более сложной», – начинал свою статью, полную жалоб на министерские главки, начальник объединения «Куйбышевнефть»[555]. Подобная формула повторялась в десятках газетных статей.
Категория времени в хрущевских экономических нарративах тесно связана с идеей ускорившегося научно-технического прогресса и темпа, который нельзя терять. «Такой метод управления противоречит бурному развитию техники производства», – напишет в начале февраля 1957 года директор Свердловского завода транспортного машиностроения. В подтверждение им были приведены многочисленные примеры того, как бюрократические решения приводили к потере темпов производства[556]. Традиционное для директоров измерение времени посредством повторяющихся производственных ритмов (квартал, год, пятилетка) органично дополнялось линейным восприятием прогресса. Главный инженер киевского завода «Точэлектроприбор» жаловался, что большая номенклатура изделий «приводит к нарушениям производственного ритма <…> мешает эффективному и быстрому внедрению новой, передовой техники»[557].
Можно убедиться, что смелая риторика директоров в 1957 году была не только данью идеологической кампании, она действительно отражала пошатнувшееся соотношение сил в хозяйственной иерархии. На закрытых мероприятиях директора столь же громко обличали пороки ведомственности. Достаточно сравнить тональность двух совещаний в Ленинградском горкоме КПСС с руководителями крупнейших предприятий. Первое происходило в 1952 году и было приурочено к XIX съезду ВКП(б), а второе посвящено обсуждению тезисов Н. С. Хрущева в феврале 1957 года. Стоит отметить, что и в 1952 году директора периодически жаловались на то, что нормативы и плановые задания, спущенные министерствами, далеки от реальности, что невозможно установить деловое сотрудничество с предприятиями других главков[558]. Однако тон этих выступлений был предельно уважительным, без каких-либо оценочных суждений в адрес министерской системы. Иное дело стенограмма 1957 года.
Директора употребляли понятие «ведомственность» и его аналоги в самых разных контекстах. Можно привести некоторые примеры: «Настолько ведомства, министерства выпячивают свои личные интересы, что ничего нельзя сделать <…> чувствуем ведомственность и местничество»[559]; «Что эта междуведомственность нам дает? …ничего, кроме того, что по существу сужает инициативу на местах»[560]; «Это „центропупия“, которая и привела к тому, что заводы не имеют ни пятилетнего, ни даже твердого плана на 1957 год»[561]; «Что ленинградская промышленность не способна снабдить себя основными материалами? конечно, да, но опять-таки, довлеет ведомственная надстройка, на каждом заводе есть своя литейка, кузнечная»[562].
В глазах ленинградских директоров министерства представлялись территорией без правил, где царствует эгоистичный интерес отдельных группировок, где голос руководителей предприятий не слышен. Так, по словам директора Кировского завода, «идет драка между заместителями министров, они стараются как бы подопечные заводы чего не втиснули», «аппарат министерства был вне контроля промышленностью снизу, он был вне критики»[563]. Практически все докладчики видели причину хаоса в системе главков, существовавших под министерствами и непосредственно определявших фонды и нормативы предприятиям. В представлении директоров у главков шла «межведомственная „дипломатическая“ игра»[564] по перекидыванию невыгодных министерских заданий друг другу, что приводило к размещению заказов на не приспособленных к тому предприятиях.
