Похожим на социологию образом дело обстояло и в позднесоветской психологии. У последней было два корня: теоретический деятельностный подход Л. С. Выготского и А. Н. Леонтьева и более практическая школа, ориентированная на вопросы педагогики и дефектологии (для удобства можно связать ее с именем глорифицированного к тому времени Макаренко). Если первое направление было серьезно погружено в философскую проблематику и работало, например, с вопросами происхождения мышления, то второе сосредоточивалось на непосредственном воспитании человека и в этом смысле смыкалось с идеологическими задачами советской системы.
В 1960–1970‑х годах, когда советская психология также обратилась к тематике личности, удачной идеей, способной объединить теоретическую глубину деятельностного подхода с практическими задачами педагогики и инженерной психологии, стала концепция малых групп как кузниц личности. В этом направлении развивалось поле советской социальной психологии в лице Б. Г. Ананьева, Г. М. Андреевой, А. А. Бодалева, А. В. Петровского. Наконец, в 1979 году группа психологов под руководством А. В. Петровского разработала «стратометрическую концепцию коллектива»[586], которая была оценена в советской науке как прорыв. Петровский и его коллеги полагали, что каждый коллектив имел многослойную структуру, которая состояла из нескольких слоев или страт взаимодействия. Ядром коллектива являлась общая деятельность, основанная на принятии группой единых целей.
В начале 1970‑х годов семантические узлы личность–коллектив начали менять силовое поле советского языка и в политической плоскости. Я полагаю, что это было связано с деятельностью философа и социолога Н. И. Лапина. В начале 1970‑х годов Лапин некоторое время руководил академическим Институтом конкретных социальных исследований, а уже в перестроечное время возглавлял Институт философии АН СССР, то есть был частью советского интеллектуального истеблишмента. В 1968–1973 годах группа социологов под его руководством изучала «соотношения планируемых и спонтанных процессов в социальной организации промышленных предприятий»[587]. Итогом этой работы стала «концепция социальной организации предприятия (и его трудового коллектива) как системы социальных групп, возникающей на стыке системы рабочих мест и социально-профессиональной структуры общества». Печатного оформления этой концепции в публичном доступе, видимо, не существует (сам Лапин писал, что по итогам исследования в Совет министров СССР была направлена аналитическая записка, следы которой теряются), но зато обогащенный работой Н. И. Лапин пишет развернутую статью по термину «коллектив» для третьего издания Большой советской энциклопедии (1969–1978).
В ней автор называл коллектив одной «из важнейших ячеек социалистического общества» и «относительно компактной социальной группой, объединяющей людей, занятых решением конкретной общественной задачи»[588]. То есть из эпифеномена первого издания БЭС и малозначимого феномена второго издания коллектив перешел в разряд системообразующих явлений, которое по значимости оставило позади семью (так как оригинальный афоризм Маркса про ячейку общества был посвящен ей). В зависимости от вида деятельности Лапин различал трудовые, учебные, военные, бытовые и прочие коллективы, но основное место в обществе он отводил трудовым и особенно производственным. Существующие в Советском Союзе коллективы двигались к своим зрелым коммунистическим формам, а их функция носила двоякий характер: во-первых, решение задачи, ради которой собирался коллектив, а во-вторых, воспитание индивидов так, чтобы их интересы и интересы общества сочетались. Структура любого коллектива определялась его задачами, но в качестве примера ступеней многоступенчатого коллектива автор приводил бригаду, цех и завод.
