По этому делу следователи задержали кочегара лесхоза Ивана Андропова. Улика против него была «веская» – куртка со следами краски. Такой же краской в последний день своей жизни рисовала погибшая художница. Правда, родные кочегара утверждали, что во время ареста куртка была чистой, а краска загадочным образом появилась на ней уже после. Однако Андропова закрыли в СИЗО, где он просидел вплоть до дня, когда в лесу нашли тело новой жертвы, на этот раз студентки медицинского колледжа. Еще через год, тоже весной, Фефилов напал на 19-летнюю Елену Кук: девушка пришла в лес, чтобы нарезать букет душистой черемухи. Маньяк задушил ее шейным платком и изнасиловал. Тело Лены нашли через несколько дней.
На этот раз в убийстве Лены «признались» сразу трое: местный дебошир (ему следователь угрожал пистолетом), тот, кто обнаружил тело, и еще один умственно отсталый парень. Следователи, уже привыкшие сажать кого попало, пребывали в растерянности.
Исход дела решил случай. В апреле 1988 года лейтенант внутренней службы Евгений Мордвяник проходил через злополучный лесопарк и заметил, как за деревьями какой-то мужчина волочет бесчувственное тело. Мордвяник, решив не рисковать, ринулся на трассу, остановил первый попавшийся уазик и уговорил водителя помочь. Вдвоем с шофером лейтенант задержал маньяка. Им оказался 42-летний примерный семьянин, печатник типографии, отец двух дочерей. Фефилов признался во всех убийствах, а при обыске у него дома нашли личные вещи жертв.
До суда Фефилов так и не дожил: его избил и задушил 25-летний сокамерник Николай Карпенко. За это он получил десять лет тюрьмы, но срок не отсидел – сбежал. Впрочем, есть версия, что убийство было заказным: очень многие в местных органах внутренних дел не желали, чтобы маньяк дожил до суда. За гибель Георгия Хабарова и Михаила Титова никто к ответственности привлечен не был: виновными объявили уже умерших на тот момент замначальника РОВД и прокурора-криминалиста.
Сергей Федорович Ткач с 1980 по 2005 год убил не менее 37 человек, преимущественно несовершеннолетних девочек. Начал он убивать еще в советское время, а пойман был уже после распада СССР. Как же так могло случиться? Ведь маньяк и насильник даже не выезжал за пределы Днепропетровской области. Уже после ареста Сергей говорил, что неоднократно находился в оперативной разработке, но каждый раз решал вопрос, давая милиционерам взятки. Стражей правопорядка он не уважал вовсе, утверждая, что они умеют лишь «водку жрать и задерживать пьяниц», – это слова из интервью маньяка, которое он уже после ареста дал репортерам газеты «Сегодня».
Сергей родился в 1952 году в Кемеровской области. В школе увлекался тяжелой атлетикой, но потом повредил руку и спорт пришлось оставить, однако руки у него остались очень сильными.
После службы в армии его рекомендовали на работу в милицию. Некоторое время он учился заочно в школе милиции, однако не окончил ее, допустив грубую фальсификацию улик во время следствия.
Сергей пользовался успехом у женщин: он был дважды женат, имел двоих детей. Из холодного Кемерово он переехал в Украинскую ССР, где работал то на железнодорожной станции, то на шахтах, то на заводах или в колхозах. Убийства с изнасилованиями Сергей совершал на территории Крыма, Запорожской, Харьковской и Днепропетровской областей.
Большинство жертв маньяка проживало в городе Павлограде Днепропетровской области. Это были девочки восьми, девяти, десяти лет… Нападал он и на юных девушек, обычно выслеживая их в лесопосадках вблизи железных дорог. Набрасывался сзади, душил, пережимая сонную артерию, а после убийства насиловал. Затем брал что-то на память: украшения, губную помаду или нижнее белье.
Будучи знаком с тем, как работает милиция, Ткач не оставлял улик: раздевал своих жертв, затаптывал следы, пользовался презервативами. С места преступления уходил по шпалам: запах дегтя не позволял собакам взять след.
Очень долгое время маньяк оставался безнаказанным. Порой убитых им детей объявляли пропавшими без вести и вовсе не возбуждали уголовных дел. Так, после ареста маньяк признался, что в одном из сел Павлоградского района убил девочку и закопал тело во дворе пустующей хаты. Рыдающим родителям в возбуждении уголовного дела отказали: мало ли куда делась, может сама сбежала. Спустя три года дом кто-то купил, и косточки бедной девочки нашли, но и тогда дело не возбудили: на этот раз потому, что было уже невозможно определить причину смерти.
Другую жертву Ткача нашли в колодце теплотрассы спустя несколько месяцев после гибели – и тоже не возбудили дело, сочтя смерть несчастным случаем.
