«Немецко-фашистские мерзавцы продолжают истреблять население Прибалтики. В Риге гестапо организовало специальный суд, который за десять дней своей деятельности приговорил 623 человека к расстрелу и 1235 человек — к многолетнему заключению в концентрационных лагерях. 29 ноября суд приговорил 11 жителей Риги к расстрелу за отказ внести по 500 марок в фонд «народной помощи». В Апе фашисты арестовали группу жителей, не сдавших для германской армии лыжи и лыжные костюмы. Из 9 человек двое расстреляны, а остальные сосланы в концентрационные лагеря».
Страшную расправу учинили гитлеровцы над жителями деревни Аудрини Резекненского уезда. Случилось это так: в начале января 1942 года в Резекненском уезде произошло вооруженное столкновение группы красноармейцев и населения деревни Аудрини с местной полицией, производившей аресты. В результате столкновении было убито несколько шуцманов.
Гитлеровцы пришли в ярость. Начальник немецкой охранной полиции в Латвии Штраух издал приказ:
«а) деревню Аудрини сравнять с землей; б) жителей деревни арестовать и в) 30 жителей мужского пола публично расстрелять 4 января 1942 года на базарной площади города Резекне».
Выполняя этот зверский приказ, фашисты расстреляли не только 30 мужчин, но и около 300 других жителей этой деревни, в том числе женщин, стариков и детей.
Такая же участь постигла жителей деревни Барсуки Лудзенского уезда, где также произошла стычка крестьян с шуцманами. Здесь было расстреляно 47 жителей.
Наряду со зверствами и жестоким оккупационным террором гитлеровцы пытались сломить волю народа посредством лживой пропаганды. Фашистские газеты и радио истошно вопили о «решающих» победах немецких войск, об «окончательном разгроме Советской Армии». Одновременно усиленно велась оголтелая буржуазно-националистическая пропаганда, рассчитанная на разжигание ненависти к великому русскому народу и к другим народам СССР, дискредитацию Советской власти и Коммунистической партии, ленинской национальной политики и принципов пролетарского интернационализма.
Перед подпольными организациями и партизанскими отрядами, перед всеми оставшимися в тылу врага коммунистами и комсомольцами встала задача противопоставить фашистской лжи подлинную правду, систематически разоблачать гитлеровскую пропаганду и ее буржуазно-националистических подпевал из числа латышских фашистов. Одним из важнейших средств этой работы, особенно в первые месяцы оккупации, было распространение среди населения сводок Совинформбюро и других сообщений московского радио. Подпольные организаций и партизанские отряды распространяли эти материалы посредством листовок, а в тех случаях, когда позволяли условия, и путем устных бесед с населением. Большой популярностью в народе пользовались организованные ЦК КП Латвии радиопередачи на латышском языке. С риском для жизни люди прятали в тайниках радиоприемники, жадно ловили в эфире слова правды о ходе войны. Содержание радиопередач различными незримыми путями доходило до широких масс населения и являлось могучим источником вдохновения и мужества советских патриотов. Оккупантам не помогали никакие запреты и репрессии. Правда могучим потоком прорывалась через все преграды.
Особенно бесновались гитлеровцы после того, как Советская Армия разгромила лучшие немецкие дивизии под Москвой. Они всеми средствами старались скрыть правду об этом грандиозном поражении «непобедимой армии фюрера». Репрессивные меры по отношению ко всем, кто слушал радиопередачи из Москвы, были усилены. Однако газеты были полны сообщениями об арестах жителей за слушание «иностранного радио». Так, упоминавшаяся выше газета «Tēvija» в номере от 10 октября 1941 года сообщала, что полицией арестованы комсомольцы Леонид Пастниек, Алфонс Риекстиньш и Янис Авотиньш за слушание и распространение среди населения сообщений московского радио о поражении немцев под Москвой.
В январе 1942 года рейхскомиссар «Остланда» Лозе опубликовал указ «О чрезвычайных мерах против тех, кто слушает иностранные радиопередачи».
Первый параграф указа предусматривал каторгу или тюремное заключение за слушание иностранных радиопередач. Второй параграф — каторгу или расстрел всем, кто распространял сообщения иностранных радиостанций[378].
