Но этот драконовский закон не испугал советских патриотов. Московское радио было для них не только источником правдивых сведений, но и организатором их антифашистской деятельности. Так, простой крестьянин Валкского уезда Хуго Мейер, систематически слушавший московские радиопередачи, приобщил к этому своих соседей — крестьян Шолка, Юргена, Пранцана и других. Позже из этой небольшой группы выросла сильная антифашистская организация.
Таким образом, несмотря на неимоверные трудности, вызванные внезапностью фашистского нашествия, жесточайший оккупационный режим и разлагающую деятельность буржуазных националистов, латышские патриоты уже в первые месяцы войны развернули разностороннюю борьбу против немецко-фашистских захватчиков. Ее вожаками и наиболее активными участниками были коммунисты и комсомольцы. Они сплачивали народные массы, политически просвещали их, воспитывали в духе непримиримой ненависти к оккупантам.
Но все это было лишь началом, периодом собирания сил, предвестником надвигавшейся на фашистов могучей бури народного возмущения.
Весной 1942 года начался новый период деятельности латышских партизан и подпольных партийных и комсомольских организаций. После разгрома немецких войск под Москвой в сознании народа еще более окрепла уверенность в окончательной победе над ненавистным врагом. В активную борьбу с оккупантами включились тысячи и десятки тысяч патриотов.
Пытаясь как-то восполнить огромные потери на фронте, гитлеровцы прибегли к чудовищному по своему цинизму насилию над латышским народом. Если летом 1941 года они брали себе на службу действительно добровольцев — предателей латышского народа, то после поражения под Москвой они стали насильственно призывать латышей для службы в немецкой армии и полиции. В январе 1942 года был издан приказ рейхскомиссара «Остланда» о мобилизации молодежи Латвии для работы на предприятиях Германии. Перед каждым юношей встал выбор: или служить немецким захватчикам — быть врагом своего народа, или стать на путь активного сопротивления оккупации. Большинство молодых людей избрало второй путь: они всячески уклонялись от мобилизации, организовывались в подпольные группы и партизанские отряды. Так, например, весной 1942 года комсомолец А. Гром, оставленный ЦК комсомола Латвии для организации антифашистского подполья, создал партизанскую группу в составе 25 человек из юношей, которым угрожал угон на немецкую каторгу. Группа А. Грома установила связь с партизанами Белоруссии и совместно с ними 12 июня 1942 года разгромила полицейскую охрану в волостном центре Шкяуне, уничтожив мобилизационные списки и захватив много трофеев.
В это же время в волости Дагда комсомолец П. Пизанс также организовал группу партизан из молодежи, подлежавшей угону на работу в Германию. И эта группа связалась с белорусскими партизанами, получая от них всестороннюю братскую помощь.
Нужно сказать, что белорусские партизаны сыграли большую роль в развертывании партизанского движения в Латвии: снабжали латвийских партизан оружием и боеприпасами, учили их тактике партизанской войны. Первые крупные партизанские операции на территории Латвии были проведены под руководством и при участии героических партизан Белоруссии. Вот что об этом пишет герой партизанской войны в Латвии коммунист Имант Судмалис, который некоторое время сражался в составе белорусского партизанского отряда:
«Вторая крупнейшая операция, в которой я принимал участие, — это поход в Латвию… Эту операцию провели совместно с партизанским отрядом т. Сергеева. Перед отправлением в операцию к нам присоединилась группа латышей — 30 человек (группа А. Грома. —
