«Эмиграция переживает сейчас несомненный кризис. Я уверен, что всё, что есть в ней живого, вернее, что только осталось живого, в конце концов вернется в Россию, несмотря на террор со стороны “непримиримых”: бывали случаи убийства лиц, отправившихся за советским паспортом в берлинское совпредставительство…
Вообще озлобленная своими неудачами часть “непримиримых” эмигрантов сильно поправела. В 19–20 годах первую скрипку среди эмиграции играли эсеры, – сейчас они сошли почти на нет. Постоянные субсидии от иностранных правительств прекратились, и органы ”демократии“, вроде комитета Учр<едительного> собр<ания> в Париже, развалились, эсеры сейчас без дела.
Зато монархисты получают сейчас крупную поддержку от баварского правительства и германских монархистов… В Париже образовался “двор” нового “императора”, б.в.к. Кирилла Владимировича. Набрав полный штат придворных, “двор” разъезжает между Парижем и Ниццей, устраиваются торжественные приемы, раздаются чины, ордена и титулы…
С писателями в эмиграции происходит нечто странное: они перестали работать. Ни одного нового имени в литературе эмиграция не дала. Талантливые вещи Ив. Лукаша, но он писатель уже давнишний, и вещи его сильно портит политическая белогвардейская подкладка.
Последнее время жил в Берлине. Условия жизни там сейчас для массы населения, конечно, очень тяжелые. Хорошо живут только спекулянты; среди них много русских эмигрантов.
Начиная от самой границы, от Себежа, видишь совсем другой мир, других людей, людей живых. В Европе, в Германии, там всё рушится, здесь же несомненный подъем».
Писатель Э. Л. Миндлин (в первой половине 20-х годов он был постоянным корреспондентом газеты «Накануне» и литературным секретарем ее московской редакции) вспоминал:
