«Алексей Толстой!
Сегодня я сняла со стены ваш портрет и разорвала его в клочья… Я ставила вас выше М. Горького, считала вас самым большим и честным художником. Андре Жид писал: “…Я хотел бы всю жизнь, при малейшем ударе издавать звук чистый, честный и подлинный; все люди, которых знаю я, звучат фальшиво…” Вы казались мне тем инструментом, который никогда, ни в каких условиях не может издавать фальшивую ноту. И вдруг я услышала вместо прекрасной мелодии захлебывавшийся от восторга визг разжиревшей свиньи, услышавшей плеск помоев в своем корыте… я говорю о вашем романе “Хлеб”, содержание которого я прочла в “Лит. газете”[36]. Мне стало стыдно, горько и очень, очень больно. Ведь вы очень наблюдательный, умный, чуткий человек с огромным сердцем, вы, написавший “Гадюку”, “Любовь”, “Хождение по мукам”, “Морозную ночь”, вы, так умевший передать всю “милую тяжесть любви”, проникший в тайное тайных человеческой души и с опытностью мастера разбирающийся в сложной механике Жизни… И вдруг вы вступили в свору завывающих с пеной у рта подхалимов, двурушников, разбивающих лоб от усердия кликуш… Неужели вы не видите объективной действительности? <…>
Свобода слова!.. – смешно писать эти слова, когда у всех во рту глухой кляп.
Свобода печати! – а вся печать унифицирована.
Демократизм заменен централизмом.
Искусство… – бедные художники, они работают из-под палки.
История… Как ее извращают! В угоду необъятному честолюбию Сталина подтасовывают исторические факты. И вы тоже приложили свою тонкую руку, тоже стали заправским подпевалой. Ведь в “Хлебе” вы протаскиваете утверждение, что революция победила лишь благодаря Сталину. У вас даже Ленин учится у Сталина… Ведь это прием шулера. Это подлость высшей марки!
Произвол и насилие оставляют кровавые следы на советской земле. Диктатура пролетариата превратилась в диктаторство Сталина. Страх – вот доминирующее чувство, которым охвачены граждане СССР. А вы этого не видите? Ваши глаза затянуты жирком личного благополучия, или вы живете в башне из слоновой кости?.. Смотрите, какая комедия – эти выборы в Верховный Совет… Ведь в них никто не верит. Будут избраны люди, угодные ЦК ВКП(б). Назначенство, а не выборы, ведь это факт. <…>
Вы, увидя вакантное место, освободившееся после смерти М. Горького, чтобы его занять, распластались в пыли, на брюхе поползли, расшибая лоб перед Сталиным, запев ему хвалебные гимны. Где же ваша беспристрастность? Где честность художника? <…>
Я вас, как художника, искренне любила. Сейчас я не менее искренне ненавижу. Ненавижу, как друга, который оказался предателем.
И я плюю вам, Алексей Николаевич Толстой, в лицо сгусток своей ненависти и презрения. Плюю!!!»
