«Николай Иванович, сделайте так, чтобы дело Венуса было пересмотрено. Кроме пятна его прошлого, – на его совести нет пятен с тех пор, когда он сознал свою ошибку или вину перед родиной. Во всяком случае я уверен в этом до той поры, покуда он не уехал в Куйбышев. Его письма из Куйбышева ко мне содержали одно – просьбу дать ему возможность печататься и работать в центральной прессе.
В чем теперь его вина, я не знаю, но я опасаюсь, что – арестован всё за те же откровенные показания, которые в марте 1935 года он дал следователю, то есть в том, как он, будучи юнкером, пошел с дроздовцами.
Нельзя остаться равнодушным к судьбе его сынишки. Мальчик должен учиться и расти, как все наши дети».
Ответом наркома стал допрос Г. Д. Венуса, на котором прозвучал вопрос:
«Имели ли вы встречи в Берлине с Алексеем Толстым? Если да, то опишите обстановку этих встреч, содержание вашего знакомства с ним в Берлине и окружение Толстого».
Г. Д. Венус ответил:
«Мое знакомство с Толстым в Берлине только началось, ближе узнал я его в Ленинграде… Встреч у него на дому не было. Мы беседовали в Доме писателей, клубе, в Госиздате и т. д. Только когда мне объявили о высылке из Ленинграда, я несколько раз бывал у Толстого в Детском Селе и очень много беседовал с ним, чтобы он мне помог. У меня была конфискована пишущая машинка, Толстой позвонил в Обком ВКП(б) и машинку мне вернули, а также отсрочили отъезд».
А. Н. Толстой многократно обращался к разным высокопоставленным лицам, пытаясь добиться освобождения Г. Д. Венуса. Некоторая надежда появилась после того, как в декабре 1938 года Н. И. Ежов был снят с поста наркома внутренних дел СССР. 21 января 1939 года Л. И. Толстая сообщила Борису, сыну арестованного писателя:
«О твоем папе Алексей Николаевич уже много хлопотал, но сейчас настал очень хороший момент, многие дела пересматриваются и многие возвращаются. Недели полторы назад Алексей Николаевич ездил к прокурору Вышинскому просить о пересмотре дела твоего папы, и, я думаю, что, наконец, всё это дело разъяснится, и папа твой вернется. <…> Алексей Николаевич сказал прокурору и о том, что маму сократили».
В следующем письме Людмила Ильинична пояснила:
«А. Н. был у прокурора Вышинского с просьбой обратить внимание на арест некоторых лиц, в том числе и в первую голову на Георгия Давыдовича. А. Н. изложил его историю. Относительно двух лиц из этого списка А. Н. уже получил ответы за собственноручной подписью Вышинского. О Георгии Давыдовиче пока ничего».
Надежда на скорое освобождение Г. Д. Венуса не оправдалась. Не получив положительные ответы от высокопоставленных лиц, А. Н. Толстой стал посылать телеграммы в Куйбышев. Конечно, это был жест отчаяния. Но некоторую пользу он принес. М. Б. Венус, жена арестованного писателя, 5 июня сообщила Л. И. Толстой:
