Если верить воспоминаниям Н. В. Крандиевской, А. Н. Толстому удалось добиться от М. П. Кандауровой чуть ли не признания в любви. Во всяком случае, некоторое время они считались женихом и невестой. Осенью 1914 года, находясь в Москве, писатель вел довольно необычный образ жизни: с 12 до 5 часов дня работал, затем вез невесту в театр, после спектакля провожал ее домой, а затем ехал к Крандиевским. Так происходило изо дня в день. Наталия Васильевна вспоминала:
«…Пили ночной чай у меня в комнате. Сестра уходила спать, а у нас с Толстым начинались бесконечные разговоры. Особенно интересными и содержательными они становились в передней. Здесь Толстой, уже в шубе и шапке, надолго приставал к деревянному косяку, договаривая самое важное, без чего, казалось, никак нельзя разойтись. Мы говорили об искусстве, о творчестве, о любви, о смерти, о России, о войне; говорили и о своем прошлом. Ночные беседы эти скоро стали потребностью для обоих, и всё же ни мне, ни ему не давали полного удовлетворения».
В Москву приехал Ф. А. Волькенштейн и потребовал от жены возвращения в столицу. Наталия Васильевна решила ехать в Петроград, сказала об этом А. Н. Толстому, думая, что больше его не увидит. Однако жизнь распорядилась иначе. Решающее событие произошло в ночь с 6 на 7 декабря 1914 года, сразу после того, как молодая женщина посадила мужа на поезд, направляющийся в столицу. Н. В. Крандиевская вспоминала:
«С вокзала я вернулась домой поздно.
– Вас ждут, – сказала мне прислуга, открывая мне дверь.
Не раздеваясь, я вошла к себе, повернула выключатель.
Из кресла у окна поднялся Толстой.
– Вы? – воскликнула я. – Что вы здесь делаете?
Он не ответил, подошел и молча обнял меня.
Не знаю, как случилось потом, что я оказалась сидящей в кресле, а он – у ног моих. Дрожащими от волнения пальцами я развязала вуаль, сняла шляпу, потом обеими руками взяла его голову, приблизила к себе так давно мне милое, дорогое лицо. В глазах у него был испуг почти немыслимого счастья.
– Неужели это возможно, Наташа? – спросил он тихо и не дал мне ответить».
Днем 7 декабря 1914 года А. Н. Толстой написал Н. В. Крандиевской:
