«Наташа, я погибаю, от тебя нет письма, нельзя молчать в такое время. Если завтра не будет письма, не знаю, что станет, я схожу с ума по тебе. Наташа, я вспоминаю тысячи мелочей, все твои слова, жесты, разговоры за всю эту осень. Я был слеп, Господи, как я раскаиваюсь во всем. Наташа, я не хочу погибать, когда счастье ослепило меня на мгновение. Я вижу будущее с такою ясностью, целые картины нашей жизни – радостной, умной, влюбленной – проходят перед глазами. Ни одного противоречия, ни одного усилия не нужно для нас, мы соединены гармонично. Солнце мое, поэт милый мой, верь, верь, верь. Если мы не соединимся, тогда нельзя жить, не осуществимо счастье на земле, нет надежды, мрак. Если бы знала, как я страдаю. Мне страшно за тебя, я боюсь всего в Петербурге… Ты, конечно, огорчишься, читая мои письма, я понимаю, что в них ничего нельзя разобрать, только одно слово – люблю тебя; я не тороплюсь, Наташа, но я схожу с ума; твой отъезд разорвал нас по сердцу, обнажил, и если бы хоть чуточку спокойного рассудка; но у меня его нет, я только вижу всё ясно, чувствую тебя до боли, дышу тобой. А ты что делаешь, моя милочка? Чтобы понять это, нужно немного спокойного рассудка, а я не понимаю, мне страшно. Вдруг ты начнешь думать? Если бы не было того разговора в день отъезда, когда ты только что пришла.
Знаешь, бывают идеи, которые кажутся только возможными в мечте. Но это не значит, что они не осуществимы, а только мы сами еще не готовы матерьялизировать их, осуществить. Так идея живого счастья – теперь ее нужно воплотить, ты и я – готовы, нужно усилие воли, чтобы уничтожить боязнь и всё, что мешает.
Наташа, без живого счастья на земле немыслимо, чтобы в последний час открылось небо. А счастье на земле только с тобой; ты единственная из всех, кого я знал и знаю: ты женщина, милая, прекрасная, нежная, добрая, ласковая, женственная до страдания, и ты поэт – высокий, умный, ясный, с душою, тоскующей по небесному. Ты говорила, что у тебя есть недостатки, конечно, я их не вижу сейчас, а когда увижу, то полюблю тебя еще нежнее, ты станешь трогательнее только. Я не тороплюсь. У меня только чувство, как перед казнью или спасением…
Если бы только завтра было от тебя письмо! Душа моя, возлюбленная моя Наташа, приди ко мне навсегда. Люблю тебя, жена моя, милочка.
Выезжаю в четверг… Целую тебя, душенька, крепко и нежно.
А. Толстой».
В четверг, 11 декабря 1914 года, писатель выехал в столицу. Наталия Васильевна вспоминала:
