«Наташа, душа моя, возлюбленная моя, сердце мое, люблю тебя навек. Я знаю – то, что случилось сегодня, – это навек. Мы соединились сегодня браком. До сих пор я не могу опомниться от потрясения, от той силы, какая вышла из меня и какая вошла из тебя ко мне. Я ничего не могу объяснять, ничему не хочу удивляться. Я только верю всем моим духом – что нас соединил брак, и навек. Я верю, что для этого часа я жил всю свою жизнь. Также и ты, Наташа, сохранила себя, всю силу души для этого дня. Теперь во всем мире есть одна женщина – ты. Я понял, что только теперь почувствовал силу твоей женственности. Душа твоя белая, ясная, горячая; женственность твоя глубокая и томительная, она потрясает медленно и до конца… Мы возьмем от любви, от земли, от радости, от жизни всё, и когда уснем до нового воскресения, то после нас останется то, что называют – чудом, искусством, красотой. Наташа, душа моя, милая моя женщина. Прости за весь сумбур, который я написал – но мне хочется плакать от радости. Я тебя люблю, желаю тебя, ты осуществилась наяву, нечаянно, как молния вошла в меня…
Целую тебя нежно, всю.
А. Толстой».
Вскоре Наталья Васильевна выехала в Петроград для решительного объяснения с мужем. Алексей Николаевич писал ей вдогонку в ночь с 9 на 10 декабря:
