5 февраля 1925 года по решению Политбюро была образована комиссия, в состав которой были включены видные представители партии и государства: Н. Бухарин, Каменев, Томский, Куйбышев, А. Андреев, Луначарский и Фрунзе. Члены комиссии должны были разработать и представить на утверждение проект Постановления ЦК РКП(б) «О пролетарских писателях и о нашей линии в художественной литературе». Помимо перечисленных деятелей, в состав комиссии входил член ЦК ВКП(б) И. М. Варейкис (заведующий отделом печати ЦК), который и отвечал за подготовку вопроса.
Боролись не только с неграмотностью. Плакат о соблюдении правил движения
Через пять дней проект был готов, и спустя три дня его стали обсуждать четыре члена комиссии (Бухарин, И. М. Варейкис, Луначарский и Фрунзе), выслушавшие мнения представителей различных писательских организаций: Пролеткульта, Главлита, ЛЕФа. В проекте постановления, касающегося художественной литературы, речь шла о том, что при возникшем спросе на эту литературу стоит вопрос о появлении и росте нового революционного рабоче-крестьянского писателя, являвшегося бы выходцем из низов и поэтому способного стать создателем произведений, рассчитанных для воспитания широких масс в духе социализма.
1 июня 1929 года в СССР был объявлен библиотечный поход, который должен был привлечь в библиотеки новых читателей – из крестьян, рабочих и молодежи.
Юрий Олеша
Одну из главных романтических сказок о революции написал Юрий Олеша. Он родился в 1899 году в Елисаветграде (ныне – Кировоград). В 1902 году его родители переселились в Одессу. Когда Юрий учился в гимназии, он начал писать стихи. В 1917 году он поступил в Одесский университет на юридический факультет, но литературных занятий не оставил, а вскоре вместе с Валентином Катаевым, Эдуардом Багрицким и Ильей Ильфом создал творческое объединение «Коллектив поэтов». В 1922 году Юрий Олеша перебрался в Москву, где начал публиковать в газете «Гудок» свои фельетоны и статьи. В 1924 году Олеша написал первое крупное произведение – преисполненный восторженно-революционного настроения роман-сказку «Три толстяка».
Последующие произведения, например роман «Зависть», несли уже печать разочарования в революционной романтике и жизни преобразованного общества. Олеша редко публиковался, но тем не менее числился советским классиком.
Знаменитый автор «Конармии» Исаак Бабель был уроженцем Одессы. Он получил неплохое образование и ради его продолжения уехал в столицу, где впоследствии и начал заниматься литературой. После публикации первых рассказов на Бабеля завели дело по обвинению в порнографии, но суд не состоялся: помешала Февральская революция.
Бабель был чекистом, сотрудником Наркомпроса, журналистом. В качестве военного корреспондента в 1920 году присоединился к Первой конной армии Буденного. На основе дневников того периода был написан цикл рассказов «Конармия». Буденный обиделся, а Горький эти рассказы хвалил. К числу известнейших произведений Бабеля относятся также «Одесские рассказы».
Оформление книг, иллюстрации в них тоже были подвластны тем же течениям, что и само содержание литературных произведений, равно как и другие направления искусства. Владимир Кричевский в исследовании «1933–37: проблески “формализма” в оформлении советской книги» подробно рассказывает о том, как это происходило: «К тому времени в оформлении книги (их издавалось рекордно много) сошлись все стили и мастера, традиционалисты и модернисты». Обращаясь к 30-м годам прошлого века, Кричевский отмечает, что «те годы зажаты между двумя по-разному тяжелыми датами: 23 апреля 1932 года с его постановлением «О перестройке литературно-художественных организаций» и печально памятным 1937 годом. Мрачное и блистательное одновременно, это пятилетие не нашло достойного и сколь-нибудь конкретного отражения в русской литературе по графике. Всем тридцатым молчаливо приписана графическая бесплодность и даже художественная ущербность. Такое представление неверно, но, к сожалению, укоренилось».
К 1938 году в стране соцреализм в иллюстрировании возобладал и в ходе борьбы с формализмом к работам художников-иллюстраторов и оформителей предписывался ряд требований, в том числе, что все должно быть просто, понятно, правдиво, партийно. Кричевский так описывает не обойденную вниманием профессионального художника типовую книгу середины 30-х годов: «одинокая обложка, теперь уже менее агрессивная, не исчезла, но была решительно оттеснена переплетом с тянущимися за ним прелестями книжного ордера: запечатанный форзац – титул – заставка – буквица – концовка. Широко распространились “художественные” суперобложки. Они хранили память о простой обложке, оттеняли переплетную сдержанность, если не сухость. Тканевые текстуры, “благородные” неяркие тона, все те же ордерские прелести… В оформлении возобладало то, что в глазах издателей, художников и художников пера связывалось с хорошим вкусом, некой универсальной художественностью и просто материальной добротностью…»
