Главной высотке, Дворцу Советов, так и не суждено было стать чем-то более реальным, нежели проект. «История проектирования и строительства Дворца Советов – это настоящая эпопея, растянувшаяся на три десятка лет, увлекательная и драматическая, – пишет Алексей Рогачев в книге “Москва. Великие стройки социализма”. – Захватывающие перипетии конкурсов 1930-х и 1950-х годов отразили происходившие в те годы изменения в направленности советской архитектуры. Гигантская стройка, призванная символизировать величие успехов в мирном созидании, стала источником стратегических ресурсов…». Под упомянутую выше восьмую высотку в Зарядье успели построить только фундамент и стилобатную часть, когда грандиозные во всех смыслах планы были свернуты.
План размещения московских высоток
Пяти высоткам из семи было назначено украшать парадные ворота советской столицы. В то время аэропорты еще таковыми не стали, основная масса пассажиров прибывала в Москву по железным дорогам. Две высотки – дом у Красных Ворот и гостиница «Ленинградская» – украсили панораму, открывавшуюся с Комсомольской площади, она же Площадь трех вокзалов. А еще три – здание МИД, высотка на площади Восстания и гостиница «Украина» – придавали великолепие виду со стороны Киевского вокзала. Остальные две – это жилой дом на Котельнической набережной, так сказать, новый вариант Дома на набережной, находящегося выше по течению Москвы-реки, и величественное Главное здание МГУ.
«Характерные для сталинского времени постройки, напоминающие свадебные торты, – такие, как Главное здание МГУ на Воробьевых горах или МИД на Смоленской площади, – имеют на фасадах и крышах множество неоклассических украшений, свидетельствующих о том, что сталинское государство желало существовать в неподвластном течению времени настоящем, заключившем в себя все великое, что было создано в историческом прошлом. Хотя эти декоративные элементы и не были руинами в буквальном смысле слова, они предполагали избирательную де– и реконтекстуализацию истории, при которой отжившее свой век и новое как бы сливались воедино».
После окончания Великой Отечественной войны в стране увеличилось количество студентов, среди которых были и фронтовики. Главному советскому вузу не хватало помещений, в том числе – для новых факультетов и кафедр. Заведующий Сектором науки Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), ранее сам работавший в МГУ Юрий Жданов, сын сталинского соратника Андрея Жданова, организовал встречу своего научного руководителя химика академика и лауреата Сталинской премии Александра Несмеянова со Сталиным. Академик подробно рассказал о бедственном положении МГУ и студентов, после чего вождь принял решение передать МГУ одну из будущих высоток. Несмеянов был назначен ректором МГУ и должен был надзирать за возведением здания и его обустройством.
Архитектура Главного здания – тоже идеологический продукт своего времени, на котором заметны все характерные черты послевоенного зодчества. Символическая нагрузка высотки была важнее функциональности; соответственно, особое внимание уделялось концепции здания, его внешнему и внутреннему облику, композиции объемов. Каждая деталь высоток (количество башен, пропорции шпиля, архетипы скульптур) имела значение; иными словами, политическая корректность Главного здания требовала особой проработки.
