Впервые об этом заговорили еще раньше. В 1869 году Кэтрин Бичер, известная своей борьбой за права женщин, в том числе за возможность полноценного образования, выпустила книгу «Дом американской женщины». В работе над книгой Кэтрин помогала младшая сестра, знаменитая писательница Гарриет Бичер-Стоу. Среди прочего на страницах «Дома» была описана идеальная, с точки зрения автора, кухня – маленькая, компактная, со множеством шкафчиков. Кэтрин вдохновлялась тем, как были устроены кухоньки, то есть камбузы, на пароходах, ходивших по Миссисипи. Идея была в том, чтобы избавить хозяйку от необходимости совершать лишние движения и сберечь ее силы.
Первая в Австрии женщина-архитектор Маргарете Шютте-Лихоцки, кстати, приезжавшая и в ранний СССР и кое-что тут на месте проектировавшая, разработала «франкфуртскую кухню» площадью шесть с половиной метров. Да, ту самую, которой так массово оснащались наши типовые пятиэтажки – и ранние кирпичные, и последующие блочные. Поминали эту кухню наши сограждане разными недобрыми словами. Самым вежливым было: «Не повернуться!». Может, зря? Ведь там было все устроено по науке, эргономика просчитана, ни единого лишнего шага или движения руки для замотанной бытом и уставшей на работе хозяйки.
Но к моменту появления хрущевок вышли из моды идеи рационального быта. Трендом стали посиделки с песнями под гитару. И разговоры о чем-нибудь интересном. Учитывая обычную перенаселенность советских квартир, количественную и поколенческую, собирались как раз на кухне. А на упомянутых шести квадратах два человека и обеденный стол – уже тесно. Проект фрау Греты такого не предусматривал. С гитарой тем более не развернуться.
Мозаичное панно, украшающее первый советский ЖК с большими кухнями.
Фото А. Б. Громова
И вот настало время, когда советские кухни стали большими. Додумался до этого на склоне лет архитектор Борис Иофан, который когда-то был одним из радетелей за то, чтобы личных кухонь у граждан вообще не было. Только общественные столовые. Но с полным освобождением от бытовых хлопот дело не заладилось. И он разработал проект дома, в котором были квартиры с просторными кухнями. Эти высотки были построены в брежневские времена на Щербаковской улице в Москве.
На кооперативных началах был возведен и знаменитый «писательский дом» на углу Лаврушинского переулка, где жили Агния Барто, Маргарита Алигер, Вениамин Каверин, Лев Кассиль, Константин Паустовский, Михаил Пришвин и многие другие звезды советской литературы.
Именно в кооперативном доме получил жилье герой стихотворения Владимира Маяковского «Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру», простодушно восторгавшийся: «Во – ширина! Высота – во! Проветрена, освещена и согрета». Впечатления литейщика-новосела запечатлены поэтом практически с натуры: «В Свердловске, где 28 января 1928 г. написано это стихотворение, Маяковский был с 26 по 29 января. Один из встречавшихся с ним в эти дни товарищей в своих воспоминаниях сообщает: «В дни пребывания В. В. Маяковского в Свердловске по улице Ленина заселяли вновь выстроенный дом. Рабочие Верх-Исетского завода переезжали из маленьких екатеринбургских хибарок в новые просторные и светлые квартиры. Маяковский не прошел мимо этого простого и будничного факта. Он побывал в квартирах рабочих, беседовал с ними…» (И. Кленовский. Три стихотворения. Газета «Уральский рабочий», 1940, № 86, 14 апреля.)
Горячая вода была далеко не во всех рабочих поселках
Более всего герой стихотворения восхищается ванной, где есть не только холодная, но и горячая вода. Для того времени это и впрямь было невиданной роскошью, способной потрясти не только рабочих с Верх-Исетского металлургического завода, но и многих столичных жителей.
Постепенно горячее водоснабжение стало в городских квартирах привычным явлением. Но до наших дней дошли те самые рабочие поселки и отдельные дома, в которых есть только холодная вода и газовая колонка для подогрева.
Один из корпусов Всехсвятского студгородка. Фото А. Б. Громова
Идея общественных пространств в многоквартирном доме, столь актуальная для наших дней, в раннем СССР явно опередила свое время. Прекрасные замыслы натолкнулись на преграду в виде суровой реальности – той самой хронической нехватки жилплощади. Поэтому в большинстве конструктивистских домов общественные помещения были переделаны в жилые и заселены.
Студенческие общежития часто строились целыми комплексами (например, Всехсвятский студгородок в Москве неподалеку от метро «Сокол»). Многие из проектов тоже изначально были рассчитаны на то, что в комнатах жильцы будут только спать. Следовательно, места там должно быть ровно столько, чтобы поставить две кровати. Предполагалось, что студент, пробудившись от сна, идет делать зарядку, умываться и одеваться в специально для этого предназначенных общественных помещениях, потом завтракает в столовой и весь день проводит на учебе, спортивных занятиях, в кино или библиотеке. А возвращаясь вечером, оставляет одежду в раздевалке и идет в спальню, имея на себе только нижнее белье.
